«Практический работник» Георгий Маленков

Артемьева, выходца из органов НКВД, снимут с должности в день ареста Берии, до которого еще четыре с лишним месяца. Особой его близости с очередным врагом советского народа обнаружено, вероятно, не будет, и Артемьев «всего лишь» будет отправлен в Уральский военный округ на должность заместителя командующего войсками округа. Серов, несмотря на свою формальную – по должности – близость к Берии, сохранит свой пост после его ареста и, более того, в 1954 году станет первым председателем Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР после реорганизации силового блока. В 1955 году он даже получит звание генерала армии. Судьба Серова, счастливо избежавшего смертной участи руководителей органов госбезопасности той эпохи, объясняется его близкими отношениями с Хрущевым, который до последней возможности будет прикрывать его участие в сталинских репрессиях. Их знакомство и становление дружеских отношений относятся к 1939–1941 годам, когда Серов служил наркомом внутренних дел Украинской ССР, руководил которой в то время Хрущев. Лишь в 1963 году карьера Серова совершит резкий поворот и пойдет вспять. Он будет понижен в звании до генерал-майора, лишен звания Героя Советского Союза.

Но все это будет потом. А тогда, в первые дни марта 1953-го, они станут участниками разработки планов траурных мероприятий. Детально проработанный план организации церемонии народного прощания со своим вождем, согласованный с руководством Президиума ЦК, привел к результатам, прямо противоположным запланированным. Уже в первые часы организаторы столкнулись с массовым наплывом москвичей и гостей города, желавших попрощаться с вождем, людские потоки росли с каждым часом. При отправлении любого культа, в том числе и псевдорелигиозного (каковым во многом и являлся так называемый культ личности Сталина), поведение экзальтированной толпы нередко сопровождается девиациями и эксцессами личного и социального поведения. Выставленных заслонов по маршрутам следования масс людей оказалось достаточно, они нигде не были прорваны или сметены толпой, а значит, все в целом прошло по плану. Однако в результате возникшей давки сотни людей погибли. Сохранившиеся воспоминания рисуют апокалиптическую картину, когда оступившихся мгновенно затаптывали напиравшие сзади, а люди, прижатые к грузовикам оцепления, задыхались от невозможности вдохнуть.

Вся эта трагическая история тогда же стала известной партийному руководству. Им сочли возможным доложить в том числе и о коллективном письме очевидцев давки. Информация была принята к сведению, но не более того. Мы не обнаруживаем следов какого бы то ни было обсуждения или разбирательства случившегося. Организаторов, действительно, трудно упрекнуть в головотяпстве. Они, в принципе, руководствовались здравой идеей: на дальних подступах к Колонному залу Дома Союзов упорядочить движение масс людей, исключить их беспорядочное движение с разных сторон к Колонному залу, что неизбежно создало бы давку непосредственно у входа в Дом союзов. Конечно, опыт взаимодействия с массами людей у силовых структур к этому моменту был накоплен весьма своеобразный. Это опыт конвоирования, этапирования, депортаций, заградотрядов, когда конвоируемый – заведомый враг. Подобное позиционирование субъектов взаимоотношений предопределяло способы и качество коммуникации между ними. Обложенный красными флажками народ, не мог быть и не был для силовых структур равноправным партнером, которого следует информировать, взаимодействовать с ним и тем более беспокоиться о его безопасности. Целями силовых структур было обеспечение безопасности не людей, а только структур государственного управления. Задача состояла в обеспечении порядка на ближайших подступах к Дому союзов. Органы действовали соответственно и решили свою задачу в целом эффективно. Человеческую реку на дальних подступах загнали в узкое русло рукотворных берегов из тяжелых грузовиков, и ценой сотен жизней она превратилась в узкий благообразный ручеек перед Домом союзов, где проходило прощание.