Читаем Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе полностью

О том, как Джек Тейер ушел под воду, а потом добрался до перевернутой шлюпки, я написал выше. Вот что было дальше:

«Когда мы замечали вдали другие шлюпки, мы кричали: „Эй, на судне!“ — но они не отличали наши крики от криков других людей в воде, поэтому мы вскоре сдались, решив, что кричать бесполезно. Было очень холодно, и вода почти все время перекатывалась через перевернутую шлюпку. Ближе к рассвету поднялся ветер, началось волнение, и стало трудно удерживать равновесие. Радист возродил наши надежды, сказав, что примерно через три часа к нам должна подойти „Карпатия“. Примерно в 3:30 или в 4 часа кто-то из стоявших впереди разглядел мачтовые огни „Карпатии“. Я не видел их, потому что сидел, а у меня на ногах стоял на одном колене какой-то человек. После того как он встал, мне удалось подняться. С нами был второй помощник, мистер Лайтоллер. У него был офицерский свисток, он свистом подозвал к нам другие шлюпки, которые находились неподалеку, и потребовал, чтобы они взяли нас к себе. Подошли две шлюпки. Первая взяла половину, а вторая — остальных, в том числе и меня. Когда мы переходили на другие шлюпки, главное было не перевернуть нашу, потому что все наклонялись вперед. Тем не менее удалось пересадить всех в и без того переполненные шлюпки. Затем мы благополучно дошли до „Карпатии“».

Одной из подошедших шлюпок была шлюпка № 4, в которой находилась его мать.

Глава 7

Правый борт: в первую очередь женщины, потом мужчины, если женщин не было

О том, какая обстановка сложилась по левому борту корабля, я знаю из личного опыта. В первых пяти главах я в основном писал о том, что пережил сам. В то же время предыдущая, 6-я глава написана после обстоятельного изучения официальных и других авторитетных источников, из которых можно понять, что происходило на той стороне. Не меньше времени я уделил тому, что происходило по правому борту корабля. Приведенные ниже заявления — результат моего изучения судьбы других пассажиров с той стороны корабля, где я находился лишь последние полчаса перед тем, как корабль затонул. Тогда всем пассажирам, находившимся слева, приказали перейти на правый борт, поскольку корабль сильно накренился влево. Тогда же от левого борта отошла последняя шлюпка, D. В те последние полчаса, хотя казалось, что прошло меньше времени, мое внимание было сосредоточено на работе членов экипажа; мы вместе старались спустить на воду шлюпку Энгельгардта В, которую перед тем сбросили с крыши офицерских кают. Все шлюпки, размещенные по правому борту, были спущены на воду и отошли от корабля до того, как я туда переместился.

Из-за того что люди, как правило, не слишком представляли себе размеры корабля и не понимали, что в разных частях корабля условия были неодинаковыми, впоследствии возникло немало недоразумений. Очевидцы видели не одно и то же. Представьте, насколько огромным был корабль. Его длина составляла 852 фута; ширина в кормовой части — 92,6 фута. Если считать верхним уровнем крышу над офицерскими каютами, затем шлюпочную палубу, палубы А, В, С, D, Е, F, G и еще две в трюме, можно сказать, что на «Титанике» было одиннадцать палуб. Отвечая на вопросы своих нью-йоркских друзей, я приводил такой пример для сравнения. Человеку, стоящему на углу 50-й улицы и Пятой авеню, не видно, что происходит на углу 52-й улицы и Мэдисон-авеню. Вот чем объясняются различия в рассказах выживших.

Следует учитывать и то, что «Титаник» столкнулся с айсбергом около полуночи и, хотя ночь была ясной и звездной, а электрическое освещение на корабле работало почти до самого конца, большинству было видно лишь то, что происходило вблизи.

Изучив вопрос, я пришел к выводу: офицеры, руководившие спуском шлюпок на воду с правого борта, не приказывали сажать в шлюпки в первую очередь женщин и детей. С другой стороны, есть заявления доктора Вашингтона Доджа, Джона Б. Тейера-младшего и миссис Стефенсон, а также показания одного члена экипажа перед Британским следственным комитетом. Судя по ним, кто-то приказал перевести женщин на левый борт, а мужчин на правый борт. Поэтому мужчинам не разрешали садиться в шлюпки по левому борту; их сажали лишь в шлюпки по правому борту после того, как первыми в них садились женщины. Если приказы были такими, их выполняли неукоснительно. Еще одним пунктом, по которому имеются расхождения, особенно заметные для меня, стало отсутствие женщин на правом борту в тех местах, где происходила посадка в шлюпки. В то же время с левой стороны рядом со всеми шлюпками, от первой до последней, находились пассажирки, которые садились в шлюпки. Только во время подготовки к спуску последней шлюпки, D, мы с моим другом Клинчем Смитом бегали по левой стороне корабля, громко спрашивая: «Есть ли еще женщины?» То же утверждает в своих показаниях Лайтоллер, который командовал посадкой в шлюпки по левому борту.

Шлюпка № 7[28]

При посадке в шлюпку и ее спуске на воду беспорядков не наблюдалось.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история (Центрполиграф)

Мой дед Лев Троцкий и его семья
Мой дед Лев Троцкий и его семья

Юлия Сергеевна Аксельрод – внучка Л.Д. Троцкого. В четырнадцать лет за опасное родство Юля с бабушкой и дедушкой по материнской линии отправилась в Сибирь. С матерью, Генриеттой Рубинштейн, второй женой Сергея – младшего сына Троцких, девочка была знакома в основном по переписке.Сорок два года Юлия Сергеевна прожила в стране, которая называлась СССР, двадцать пять лет – в США. Сейчас она живет в Израиле, куда уехала вслед за единственным сыном.Имея в руках письма своего отца к своей матери и переписку семьи Троцких, она решила издать эти материалы как историю семьи. Получился не просто очередной труд троцкианы. Перед вами трагическая семейная сага, далекая от внутрипартийной борьбы и честолюбивых устремлений сначала руководителя государства, потом жертвы созданного им режима.

Юлия Сергеевна Аксельрод

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике

Джордж Фрэнсис Доу, историк и собиратель древностей, автор многих книг о прошлом Америки, уверен, что в морской летописи не было более черных страниц, чем те, которые рассказывают о странствиях невольничьих кораблей. Все морские суда с трюмами, набитыми чернокожими рабами, захваченными во время племенных войн или похищенными в мирное время, направлялись от побережья Гвинейского залива в Вест-Индию, в американские колонии, ставшие Соединенными Штатами, где несчастных продавали или обменивали на самые разные товары. В книге собраны воспоминания судовых врачей, капитанов и пассажиров, а также письменные отчеты для парламентских комиссий по расследованию работорговли, дано описание ее коммерческой структуры.

Джордж Фрэнсис Доу

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика