Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе

Приказ, которому все безоговорочно подчинялись, гласил: «Только женщины и дети». Нет слов для того, чтобы описать или в достаточной степени восхвалить беспримерное мужество, проявленное большинством женщин и детей, по отдельности и всеми вместе. Условия были необычными; корабль тонул, от него постепенно отходили шлюпки. И все же ни один мужчина и ни одна женщина не пытались сесть в шлюпку без приказа.

Что касается майора Пьючена, уроженца Канады, которого отправили с одной из шлюпок, позже его неоправданно опозорили.

Я вынужден был отправлять с каждой шлюпкой одного моряка; в очередной раз, собираясь отправить в шлюпку матроса, я обернулся и увидел, что лишь один матрос стоит на лебедке и спускает шлюпку.

«Кто-нибудь, спускайтесь!» — позвал я, и матрос по фамилии Хемминг, который много лет ходил со мной в рейсы, ответил: «Так точно, сэр! Я готов». Позже он выбрался из шлюпки и вернулся на палубу, чтобы исполнить долг, который он считал более важным. Отвага и самопожертвование такого рода в ту ночь были распространенными явлениями.

Шлюпка уже была спущена наполовину, когда кто-то окликнул меня:

— В шлюпке нет моряка.

В то время в моем распоряжении оставался всего один матрос.

— Есть среди вас моряки? — спросил я у стоящих рядом мужчин.

Ответа не последовало. Поняв, что моряков поблизости нет, майор Пьючен сказал:

— Я не моряк, но я яхтсмен, если могу вам чем-нибудь помочь.

Канаты, по которым спускали шлюпку, свисали с шлюпбалки примерно в девяти-десяти футах с борта корабля. Я сказал ему:

— Если сумеете попасть в шлюпку, действуйте!

Так он и сделал, и его очень несправедливо критиковали за то, что он выполнил непосредственный приказ.

Примерно в то время с правого борта пришел старший помощник и спросил, известно ли мне, где хранится огнестрельное оружие.

Как я уже указывал ранее, получать огнестрельное оружие, навигационные приборы и так далее входило в обязанности первого помощника. Кроме того, на судах торгового флота на оружие смотрят больше как на нечто декоративное. Приняв оружие в должности первого помощника, я просто запер его в ящик в той каюте, которую мне отвели вначале.

Позже распространился «общий слух», согласно которому Мэрдок, ставший первым помощником, не знал, где хранится огнестрельное оружие, и не мог найти его, когда оно понадобилось, — я говорю «понадобилось», а не «стало нужно», потому что по-прежнему не верю, что в применении оружия была необходимость.

Я сказал старшему помощнику:

— Да, я знаю, где оружие. Пойдем со мной.

Мы со старшим помощником, Мэрдоком, и капитаном вошли в каюту первого помощника. Я достал оружие, по-прежнему новенькое, в смазке.

На обратном пути старпом вложил мне в руку один из револьверов и горсть патронов и сказал:

— Возьми, может пригодиться.

Я машинально сунул в карман револьвер и патроны и вернулся к шлюпкам. Все дело заняло не более трех минут, хотя тогда мне казалось, что мы напрасно тратим драгоценное время.

Вернувшись на палубу, я встретил мистера и миссис Страусс (sic!), которые, прислонившись к переборке салона на верхней палубе, довольно оживленно беседовали. Остановившись рядом с ними, я предложил сопроводить миссис Страусс к шлюпкам. Она ответила:

— Думаю, я пока останусь здесь.

Мистер Страусс с улыбкой обратился к жене и, назвав ее по имени, спросил:

— Дорогая, может быть, ты все-таки пойдешь с ним?

На что она тоже улыбнулась и ответила:

— Нет, еще рано.

Я оставил их. Они утонули вместе. Позже я увидел еще одну супружескую пару, судя по выговору, они были с Запада Соединенных Штатов.

— Позвольте посадить вас в одну из шлюпок, — предложил я жене, на что она ответила с широкой улыбкой:

— Ни за что. Мы все начали вместе, и если понадобится, то и конец встретим вместе.

Такое настроение было типичным для многих.

Шлюпка за шлюпкой благополучно спускались на воду; в них сидели женщины и дети. В каждой следующей шлюпке пассажиров было больше, чем в предыдущей, поскольку стало очевидно, что «Титаник» обречен, а надежды на помощь корабля, стоявшего неподалеку, растаяли. Время от времени я смотрел на его огни и подбадривал своих спутников. Как теперь прекрасно известно, вскоре многие из них очутились в ледяной воде.

Почему на другом корабле не слышали наших радиограмм? Почему вахтенный начальник или кто-то из членов экипажа, видевших наши сигнальные ракеты, заметные на многие мили вокруг, ничего не сделали? Ракеты запускают лишь в том случае, когда судну грозит опасность и требуется немедленная помощь. Чего бы я тогда не дал за шестидюймовое ружье и пару патронов! Я бы с радостью разбудил их, а мне приходилось убеждать и успокаивать встревоженных пассажиров: «Очевидно, сейчас судно не может к нам подойти, но вскоре подойдет непременно, ведь там видят наши сигналы».