Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе

Филлипс сказал, что передатчик слабеет. Пришел капитан и сообщил, что в машинном отделении вода и, возможно, динамо-машины скоро выйдут из строя. Мы передали это на «Карпатию».

Я вышел на палубу и огляделся. Вода поднялась почти до шлюпочной палубы. На корме поднялся сильный шум; не знаю, как бедный Филлипс работал в такой обстановке.

Он был храбрым человеком. В ту ночь я почувствовал к нему настоящее почтение: он не бросал работу, хотя вокруг него все бурлило. До конца жизни я не забуду, как работал Филлипс в те ужасные последние пятнадцать минут.

Я подумал, что пора оглядеться и подыскать какой-нибудь плавучий предмет. У всех членов экипажа имелись спасательные жилеты; нам сообщали, где они находятся. Я помнил, что мой спасательный жилет лежал под моей койкой. Я пошел и надел его. Потом подумал, что вода очень холодная.

Я вспомнил, что у меня есть сапоги, надел их, взял запасную куртку и тоже надел. Потом увидел, что Филлипс стоит и по-прежнему передает сообщения на «Карпатию». Он подробно сообщал обо всем, что происходит.

Мы связались с «Олимпиком» и сообщили, что тонем носом вперед и скоро пойдем ко дну. Пока Филлипс отправлял сообщение, я завязывал у него на спине спасательный жилет. До того я надел на него шинель.

Затем я попробовал надеть на него сапоги. Усмехнувшись, он предложил мне выйти и посмотреть, все ли сидят в шлюпках, отошли ли какие-то шлюпки от корабля и вообще как обстоят дела.

Я увидел рядом с трубой складную шлюпку и подошел к ней. Двенадцать человек пытались столкнуть ее вниз, на шлюпочную палубу. Им приходилось очень тяжело. Та шлюпка оставалась последней. Я с тоской смотрел на нее несколько минут. Потом стал помогать им, и шлюпка упала вниз. Все стали забираться в шлюпку на шлюпочной палубе, а я вернулся к Филлипсу. Сказал, что вот-вот отойдет последний спасательный плот.

Потом послышался голос капитана:

— Ребята, вы исполнили свой долг до конца. Больше вы ничего сделать не сможете. Выходите из рубки. Теперь каждый за себя. Позаботьтесь о себе. Я вас освобождаю. В такое время иначе нельзя. Каждый за себя.

Я выглянул наружу. Вода поравнялась со шлюпочной палубой. Филлипс по-прежнему передавал сообщения. Он работал еще минут десять, а может, пятнадцать после того, как капитан освободил его от обязанностей. В рубку хлынула вода.

Пока он работал, произошло кое-что, о чем мне неприятно рассказывать. Я зашел к себе и взял деньги Филлипса, чтобы передать ему, а когда выглянул за дверь, то увидел, что сзади над Филлипсом склонился кочегар или кто-то из трюмной команды. Филлипс был так занят, что ни на кого не обращал внимания. А тот человек пытался снять с него спасательный жилет.

Он был довольно крупным. Как видите, я невысокого роста. Не знаю, что тогда на меня нашло. Как вспышку, помню, как Филлипс не переставал работать; как мне пришлось завязывать спасательный жилет у него на спине, потому что он был занят и не мог завязать жилет сам.

Я знал, что у кочегара должен быть свой спасательный жилет.

Я ударил его изо всех сил. Тогда мне хотелось, чтобы тот человек умер не так, как подобает порядочному моряку. Мне хотелось, чтобы его повесили или сбросили в море. Я исполнил свой долг. Надеюсь, я его прикончил. Не знаю. Мы оставили его на полу рубки, и он не шевелился.

Оркестр играет регтайм

Со стороны кормы доносилась музыка. Какая-то мелодия регтайма, не знаю какая. Потом заиграли «Осень». Филлипс побежал на корму, и больше я его живым не видел.

Я подошел к тому месту на шлюпочной палубе, где ранее видел складную шлюпку. К моему удивлению, она была еще там; ее пытались столкнуть в воду. По-моему, в толпе, окружившей шлюпку, не было ни одного матроса. У них ничего не получалось. Я подбежал к ним и стал помогать, когда палубу накрыло огромной волной, которая унесла шлюпку. Я успел схватиться за уключину и упал в воду вместе со шлюпкой. В следующий миг, придя в себя, я понял, что нахожусь в шлюпке, точнее, не совсем так. Я очутился под перевернутой шлюпкой. Помню, я понял, что промок насквозь и, что бы ни случилось, нельзя дышать, потому что я нахожусь под водой.

Мне пришлось бороться за жизнь, и я боролся. Не знаю, как я выбрался из-под шлюпки, но наконец мне удалось вдохнуть.

Вокруг меня в воде были люди — несколько сотен человек. Море было усеяно ими, и все плавали на поверхности благодаря спасательным жилетам. Я понимал, что лучше всего отплыть от «Титаника». Тогда он представлял собой красивое зрелище.

Из его трубы вырывались дым и искры. Наверное, что-то взорвалось, но мы не слышали взрыва, только видели большой сноп искр. Лайнер постепенно погружался под воду носом вперед — как утка, когда собирается нырнуть. В голове у меня оставалась только одна мысль — уплыть подальше от воронки. Оркестр еще играл. По-моему, все музыканты утонули.

Тогда они играли «Осень». Я плыл изо всех сил. Наверное, я проплыл 150 футов, когда нос «Титаника» ушел под воду, а корма поднялась вертикально вверх; затем корабль начал медленно погружаться.

На шлюпке