Правдивые истории еврейского местечка Черняхов

– А я его не люблю и никогда не полюблю. А если вы заставите меня выйти за него замуж, вообще пойду и утоплюсь. Или повешусь.

– Что она говорит, Брохл? Разве ты не знаешь, что это самый страшный грех для еврея, Сара?

– Самый страшный грех, папа, идти замуж любви, – отвечала родителям Сара и выбегала из дома.

– Ты видишь? – спрашивала Броха мужа.

– Да уж… – многозначительно отвечал Моисей.

– Хотя я и сама бы замуж за Шмулика не пошла. Да и за Мотю тоже… Я видела эти носки…

Однажды, когда Моисей возвращался с работы домой, а дело было утром, причём рано, он увидел свою единственную дочь Сару. Причём Сара была не одна. Сара шла за руку с Павлом, шестым ребёнком в семье, и не сводила с него влюблённых глаз. Моисей подошёл к паре, взял Сару за руку и молча повёл домой.

Что было дома, не осталось тайной ни для кого, так как оттуда попеременно слышались крики то Брохи, то Сары.

– Господи! – вопила Броха. – Пусть он будет хромой, слепой, с разными носками и пусть он мычит. Пусть он только будет еврей, Сарочка! Вэйзмир, за что нам это? Чем мы прогневили тебя, Господи! Когда мы успели так нагрешить, что ты нас так наказываешь?

– Мамочка, разве любовь – это грех?

– Грех, девочка, это когда любишь не того, кого надо! Как же ты будешь жить без хупы?

– Тс… – вмешивался муж. – Какая Хупа, Броха! Забудь про Хупу. Или ты хочешь, чтобы нас погрузили с твоими коржиками и отправили в места отдалённые?

– Молчу, Моисей, молчу…

– А раз нельзя Хупу, то разве обязательно, чтобы он был евреем? – умоляюще смотрела дочь на родителей глазами, полными слёз.

Практически то же самое происходило в семье Павла. Отец просто брал тяжёлый кожаный ремень и стегал парня, приговаривая:

– Я те покажу, жидовку! Что, нормальных девок в городе нет?

– Я люблю её, папа!

– Тю, любит он её! Чем это еврейки лучше наших, а?

– Да ничем! – рукой прикрывался от ударов ремня парень. – Я не знаю чем, я просто люблю её!

– Я те покажу любовь! Ишь, нашёлся, жених еврейкин!

Так продолжалось некоторое время. На Сару не действовали ни уговоры, ни запреты, ни запирание дверей. Сара полюбила впервые в жизни, и все доводы родителей казались ей мелкими и ненужными.

Как-то утром, вернувшись с работы, Моисей понял, что в доме что-то не так. Броха только встала и сидела на кровати в ночной рубашке.

– Где дочь? – строго спросил Моисей.

– Не кричи, разбудишь. Спит твоя дочь.

– Не спит. Её в комнате нет. И шкаф пуст.

Броха вскрикнула и побежала в комнату Сары. Всё было так, как сказал Моисей.

– Не доглядела, Готэню! – тихо, одними губами прошептала Броха и упала в глубокий обморок.

Всё местечко переживало побег Сары и Павла, однако Гринштейны стойко переносили своё горе. Потом тихо собрали свои пожитки и уехали на Херсонщину, к дальним родственникам, подальше от сочувствующих глаз и осуждения людей городка.

Глава четвёртаяСемья

Тем временем сбежавшие Павел с Сарой сели на поезд и поехали в Харьков. Почему в Харьков – понятия не имею, но видимо двум влюблённым было всё равно куда ехать. Молодые люди подошли к кассе и взяли билет на первый попавшийся по расписанию поезд. Они сидели в набитом людьми вагоне, прижавшись друг к другу, и чувствовали себя абсолютно взрослыми и невероятно счастливыми. По приезде они зарегистрировали свои отношения в отделении ЗАГСа, став законными мужем и женой, поступили учиться и получили маленькую комнату в общежитии.