Пределы реформ. Министерство внутренних дел Российской империи в 1802-1881 годах

План по привлечению к участию в законодательном процессе земств и представителей дворянства обсуждался в Комитете министров с ноября 1873 до конца февраля 1874 года; он встретил яростную оппозицию, причем не только с консервативного фланга, но и от тех, кого было принято считать реформаторами. Среди шуваловских критиков оказались, к примеру, великий князь Константин Николаевич, военный министр Милютин и министр финансов Рейтерн, заявлявшие, что поданные графом предложения суть консервативные, сословно-центричные попытки установить аристократический олигархат. Шувалова представили человеком, жадным до власти, чьи дерзкие планы посягают на власть царя, а с ней и на все самодержавное устройство. Тимашев же, хоть и покивал, осторожно согласившись, что-де России действительно нужна некоторая форма представительства, так и не сумел аргументировано показать, для чего и каким образом ее надлежит ввести. Рейтерн же настаивал на проверенных временем методах: привлечь к обсуждению исключительно «экспертов» ad hoc (без права голоса), не учреждая никаких особых представительств. Обсуждение зашло в тупик, и Тимашев обратился к Валуеву с просьбой составить проект резолюции, с которым бы могли согласиться все члены Комитета. Результатом явился ряд «положений Комитета министров», в соответствии с которыми затем была создана и другая временная Валуевская комиссия – по обсуждению проекта правил о найме рабочих и прислуги, – также привлекавшая «экспертов» из земских и дворянских представителей, назначаемых при посредстве бюрократии. Шувалов же стремительно терял влияние – не столько по причинам личным (как считали ранние историографы), сколько в силу чрезмерного пыла, с которым он отстаивал свои политические реформы, угрожавшие личной власти самодержца.

Резолюцию Комитета министров Шувалов расценил как поражение и уже было загорелся новой, даже более грандиозной идеей насчет представительных учреждений, но теперь ему возражал даже покорный прежде Тимашев, а вскоре Александр дал своему шефу жандармов отставку и даже отослал (или, скорее, «выслал»)[417] его послом в Англию. Валуевская комиссия, работавшая над проектом закона о найме, направила впоследствии ряд своих экспертов и представителей общественности для разъяснений в Государственный совет, однако практика так и не прижилась. Несмотря на довольно скромные результаты, правительство все же совершило ряд первых важных шагов, признав нужность представительств, а равно эффективного и регулярного внутриполитического законодательного процесса. С 1876 по 1879 год было подано еще несколько ныне почти забытых проектов политических и институциональных преобразований, что подпитывало дискуссию на высшем уровне. Круг правительственных чиновников самых различных взглядов, но читавших те же сочинения «конституционной» направленности, постоянно ширился, и большинство из них, безотносительно философских и политических позиций, признавало необходимость перемен.

Как ни печально, для претворения видения самодержавного обновления в жизнь потребовался разразившийся кризис и возвышение фигуры Лорис-Меликова. В царствование Александра II деятельность МВД затрагивала практически все системные проблемы, с которыми сталкивалось самодержавие: так, уже вполне отчетливо проявились преемственность и разобщенность, образовавшиеся вследствие установления шаткого равновесия между институциональными и личностными факторами. Не считая ситуации с Шуваловым и периода некоторого дрейфа к правительственному конституционализму, полицейский авторитет и министерская власть продолжали господствовать в политике МВД 70-х годов. Наблюдался явный сдвиг в министерской политике в сторону более жесткой, традиционной трактовки вверенных полиции полномочий, затмивших обратную тенденцию – к более умеренному и гибкому державничеству. Сама структура министерского правительства и место, отведенное министерствам во всей правительственной системе, ориентированной на царя, – все это делало иной результат много более трудным, но, безусловно, не означало его невозможность. К 1880 году лишь исключительно сильной и энергичной личности, умевшей поощрять и обеспечивать политические и институциональные перемены, могло оказаться по плечу обратить вспять явный триумф полицейского авторитета и министерской власти. На это время выпало возвышение Лорис-Меликова, взявшегося именно за подобную задачу; то, как он с ней справился, оказалось роковым для будущности Российской империи.

Глава 6Диктатура сердца