Председатель Совета народных комиссаров Владимир Ильич Ленин

Книга Гобсона произвела на Ленина такое сильное впечатление, что он написал на нее хвалебный отзыв, а затем взялся переводить на русский язык. Со временем незаконченный перевод затерялся, а термин «империализм» широко вошел в лексикон экономистов и социалистов разных оттенков того времени. В 1910 году вышла книга австрийского марксиста Р. Гильфердинга «Финансовый капитал», развивающая мысли Гобсона на новом материале. И только в середине 1915 года, в разгар мировой войны, Ленин в очередной раз загорелся идеей переформатировать новые европейские веяния, возникавшие то в политэкономии, то в социологии, то в истории, так, чтобы они не противоречили, с его точки зрения, основным марксистским догматам. Под пером Ленина империализм превратился не в опасный выверт истории, а в закономерную, высшую и последнюю, загнивающую стадию развития мирового капитализма. Финансовый капитал, доказывал Ленин, действительно, как и положено капитализму, паразитирует на обществе, ведет к обнищанию масс, и привел ныне к захватнической мировой империалистической бойне. Империализм есть период «загнивания» капитализма, это последняя стадия его развития. Так Ленин «открыл» конец эры капитализма.

По приезде в Петроград в первых же своих выступлениях Ленин заговорил как о само собой разумеющемся «империализме» крупнейших держав мира. Брошюра же впервые была напечатана там же, в середине 1917 г. Начиная с 25 октября 1917 года Первая мировая война в советской пропаганде получит прилагательное «империалистическая». Самое же примечательное то, что Ленин никогда не претендовал на открытие современного «империализма». Он даже начал свою работу с такого заявления: «За последние 15–20 лет… экономическая, а также политическая литература Старого и Нового Света все чаще и чаще останавливается на понятии «империализм» для характеристики переживаемой нами эпохи». И в предисловии, и в самой книге он не один раз говорит о своих предшественниках, отдавая им должное и, в то же время, жестко критикуя за «продажность», обзывает их «оппортунистами» и другими мудреными для того времени словечками. В навешивании ярлыков, в бросании резких и даже оскорбительных выражений Ленин был большой мастак.

Стиль злобной литературной перебранки, которым пользовались все российские социал-демократы (и не только они), не помешал Ленину подойти к изучению вопроса с настоящей исследовательской хваткой. Позже, в советское время, подсчитали, что подготовительные материалы к книге «Империализм, как высшая стадия капитализма» («Тетради по империализму») составили около 50 печатных листов (толстенный том!). Они содержали выписки из 148 книг (в том числе 106 немецких, 23 французских, 17 английских и 2 в русском переводе) и из 232 статей (из них 206 немецких, 13 французских и 13 английских). Немецкоязычные издания всегда преобладали в творчестве Ленина. Подчеркну – все это только для того, чтобы доказать, что сами первооткрыватели империализма не поняли того, что открыли. Конечно, иногда и это бывает полезно для науки и политики, тем более что слово «империализм», в ленинском толковании, в ХХ веке станет широко принятым.

Среди прочих империалистических государств Ленин и Россию отнес к этой «хищнической» группе, уверенно перечисляя ее колониальные приобретения: «Финляндию, Польшу, Курляндию, Украину, Хиву, Бухару, Эстляндию и прочие не великороссами заселенные области».

Последние месяцы эмиграции в Швейцарии были самыми тяжелыми: денег на жизнь катастрофически не хватало. Бедствовала вся русская колония независимо от партийной и фракционной принадлежности. Несмотря на то, что российские социал-демократы все свои помыслы обращали к рабочему, самому передовому и революционному классу современности (Маркс), профессиональных рабочих в их заграничной среде практически не было. Это были группки разночинной интеллигенции и полуинтеллигенции, окончившие или недоучившиеся в европейских университетах и в российских средних учебных заведениях. Многие были хорошими ораторами: на заседаниях съездов, конференций, бесконечных встречах и посиделках в кафе оттачивалась не только мысль, но и речь. Еще большее число эмигрантов умело быстро и хорошо писать, и все верили в революцию в России по типу той, что вспыхнула в 1905 году, а еще раньше во Франции, во времена Парижской коммуны. С надеждой ожидали скорое начало мировой социалистической революции в какой-нибудь из стран Европы. Но время шло, а империалистическая война продолжалась, несмотря на то, что капитализм достиг высшей и последней стадии развития.