Прекрасная страна. Всегда лги, что родилась здесь

– Что это значит, Ма-Ма? – спросила я, подбежав, чтобы показать ей мою новую сверкающую собственность.

– Это означает – двигайся шаг за шагом, Цянь-Цянь, твердо стой на земле и смотри на то, что прямо перед тобой.

Девиз брелока, подаренного Лао-Е, верно служил мне в нашей жизни в Америке. Я научилась сосредоточиваться только на том, что было прямо передо мной, а в данном случае это значило поддержать Ма-Ма в единственном начинании, которое сумело вселить в нее надежду с тех пор, как мы вышли из зала прилета аэропорта Джона Фицджеральда Кеннеди.

Трудные вопросы – их я оставила себе.

* * *

Ма-Ма занималась всю зиму и начало весны, пользуясь учебниками, которые мы брали в библиотеке. Но она сказала, что эти учебники устарели и из-за этого было трудно понять, удастся ли ей подготовиться. Приближался конец весны, и она подбиралась к экзамену с опаской, как кролик, пробегающий мимо спящего льва.

Пришло время экзамена и прошло. Все случилось быстро. Результатов пришлось ждать дольше. Я замирала каждый раз, когда Ма-Ма открывала черный металлический почтовый ящик сразу за нашей входной дверью. В эти моменты все было возможно – наша жизнь повисала в воздухе, как раз под клубящейся тучей нищеты.

Однажды я увидела, не веря своим глазам, как ее рука вынырнула из глубин ящика с конвертом. Она вскрыла его, едва не порвав тонкий лист письма, лежавшего внутри. Посмотрела на него, потом на меня.

Числа баллов я не помню, помню только, что она засмеялась.

Это заставило рассмеяться и меня. Потом запрыгать. Потом радостно закричать.

Вскоре мы уже хохотали сквозь слезы, и прохожие на тротуаре смотрели на нас во все глаза, а потом делали вид, что не видят нас, двух сумасшедших из материкового Китая.

Туча рассеялась. Я закрыла глаза и почувствовала на лице лучи солнца, которое светит среднему классу.

Все будет иначе. Все изменится. Шаг за шагом.

* * *

Когда мы собирались в Америку, я сунула брелок-ступню во внешний кармашек нашей уже досмотренной сумки. Не знаю почему, но мне казалось, что он может понадобиться нам во время путешествия. Ма-Ма прицепила брелок на цепочку запасных кусачек для ногтей, поэтому они тоже поехали с нами. Когда мы прибыли в Нью-Йорк, я подвесила кусачки с брелоком на молнию своего рюкзака. Как я рассудила, именно там было самое место моему единственному брелоку, поскольку на молнии школьных рюкзаков мои одноклассницы подвешивали плюшевые смайлики и ярких куколок-троллей.

Год за годом я перевешивала брелок-ступню с одного рюкзака на другой, а потом, наконец, переложила его в корзинку для хранения, где держала кусачки для ногтей и документы. За эти годы брелок растерял свои составные части, вначале лишившись одной коричневой пластиковой щечки, потом другой, пока не остался только металлический остов с еще не облупившимися пятнышками засохшего клея. Я храню этот брелок и по сей день, и, хотя в нем уже с трудом можно узнать ступню, его девиз светит так же ясно, как в тот день, когда Лао-Е подарил его мне – белые иероглифы на блестящей коричневой оболочке и все прочее. Не важно, куда я хотела идти: мне нужно было беспокоиться только об одном шаге. О ступне на твердой почве.

Глава 17Тетушка Любовь

Походка Ма-Ма, окрыленной новой надеждой, стала чуть более легкой. Скоро, говорила она мне, начнется ее учеба. Однако раньше она нашла новую работу на складе.

Это новое место, казалось, было лучше салона-парикмахерской. Оптовый склад поставлял товары для ресторанов, и на вторую неделю работы Ма-Ма пришла домой с жестяной банкой больше своей головы, полной фигурных желтых вафель, каких я прежде никогда не видела. Ма-Ма сказала мне, что белые люди считают их китайскими и называют «печеньем с предсказаниями».

– Вот, – сказала она, избегая моего взгляда. – Можешь съесть их все.

Эта банка – вся целиком – стала моим ужином в тот вечер, и даже в школе следующим утром есть не хотелось, потому что меня все еще подташнивало от всех этих предсказаний.

Через пару дней после этого Ма-Ма вернулась с работы с коробкой, полной зубочисток с разноцветными бумажками на конце, которые поддерживали маленькие, похожие на спички, палочки. Стоило нажать на них – и бумага раскрывалась, превращаясь в мини-зонтик. Зонтики были двух цветов – розовые и зеленые, и на каждом были нарисованы цветы и листья.

– Ма-Ма, чжэ ши гань шэнь мэ дэ?[72]

Никакого практического назначения для них я не видела.

– Ся вань ба[73].

Безделушки, чтобы с ними играть.

Не прошло и недели, как две наши смежные комнатки заполнились маленькими бумажными зонтиками, приклеенными к стенам, торчавшими из ткани подлокотников дивана, воткнутыми в прорезь корпуса телевизора.

Пока я с удовольствием набивала живот печеньицами с предсказаниями и втыкала зонтики из зубочисток во все щели нашего дома, Ма-Ма то и дело ворчала на своего нового начальника, Генри И.

«Генри И обращается со мной, как со служанкой, – возмущалась она, едва придя домой. – Я должна мыть за ним посуду и приносить ему чай».