Преодоление невозможного

До этого случая в госпиталь привозили отравленных спиртом. Дело в том, что перед окончательным падением рейха, Гитлер приказал отравить спирт в цистернах и продукты. После такого случая Жуков, председатель контрольной комиссии, приказал отменить увольнительные не только для рядовых, но и для офицеров.

Жизнь проходила однообразно, но иногда случались и сенсации. Часто, не спускаясь вниз, из окна верхнего этажа я наблюдал за происходящим в лагере. Однажды я увидел несколько знакомых. Спустился вниз. Оказалось, что это мои товарищи по работе в шахте в Западной Германии, в Дуйсбурге. Я спросил, нет ли в лагере ещё кого-то из знакомых. Они ответили: «Да, тут находится Вася, бывший повар, который вёл себя не лучше, чем полицаи, черпаком лупил по голове военнопленных, когда они просили налить баланды побольше и погуще». Лично меня он не раз бил по голове.

Однажды я где-то раздобыл сырую картошку. В это время по бараку проходили полицай Володька и повар Васька. Я сидел на корточках и пёк в печке картофель. Володька ударил меня три раза резиновой плёткой, а Васька-повар врезал мне ногой в бок и в голову так, что я был не рад картошке. Я попросил товарищей показать, где находится Васька. Оказалось, что он в другой зоне лагеря. Мне пришлось взять пропуск в комендатуре лагеря.

И вот мы с товарищами проходим по баракам, заглядываем под нижние нары. И что же вы думаете – там, лежит на полу Васька, прячется, боится разоблачения. Мы его подняли и привели в комендатуру. Об этом заранее доложили начальнику лагеря и особого отдела. Начали допрашивать Ваську и меня. Повар от всех своих грехов отказался. Но, к счастью, свидетели подтвердили, как Вася пленным не доливал баланды, недодавал маргарина и хлеба (хотя и так паёк был мизерный), как избивал пленных плёткой. Ему дали 25 лет тюремного заключения.

В сентябре месяце я проходил фильтр: нас допрашивали, заполняли карточку, документы, мы писали биографию. Через несколько дней объявили, что документы потерялись, что заново надо снимать допрос. Этот трюк МГБ задумало с определённой целью: проверить, а не сбрехнули ли пленные. Через несколько дней после допроса нас отправили в Бранденбург. Там тоже допрашивали. Всех учителей отправляли на Родину.

В Бранденбурге на воротах было написано: «Язык мой – мой враг». Я смотрел, как демонтировали какой-то завод. Однажды недалеко от завода полковник ударил военнопленного по заднице несколько раз. Я был в шоке.

По дороге на Родину эшелон остановился в Берлине. Ребята высыпали из вагонов, начали готовить в котелках варево из гороха и концентратов. Некоторые после еды побежали в продуктовый магазин, который был набит советскими товарами. Подошёл ещё один эшелон. До меня донёсся французский говор. Понял, что это французы. Многие из них высыпали из вагонов. Это бывшие легионеры, попавшие к нам в плен. Спросил одного: «Как вам жилось в СССР?» – «Нас плохо кормили», – отвечает француз. «А вы знаете, как кормили нас? Морили голодом. Кормили баландой из брюквы со всякой дрянью, попадались даже лягушки и черви», – отпарировал я.

На этом наш разговор закончился. Вернулись ребята из магазина. Делились впечатлениями. Глаза у них разбежались от большого ассортимента товаров. На какой-то станции наш эшелон остановился рядом с другим. Я вышел из вагона, смотрю: патрули с автоматами охраняют состав, люки на товарных вагонах затянуты колючей проволокой, а за ней виднелись лица. Я хотел подойти поближе к вагонам. Но патрульный направил автомат на меня и закричал:

– Не подходи, дам очередь!

– Не дури, устав знаем и на передовой были. Я остановился и обратился к одному заключённому с вопросом:

– За что же вас за проволоку посадили?

– За то, что воевали, защищали Родину – ответил молодой красноармеец-фронтовик.

– А всё-таки конкретно, за что?

– За мародёрство, грабёж, изнасилование. Я себя считаю невиновным, но всё равно угодил сюда.

– Все рядовые?

– Почему? Есть с нами и лейтенанты, и майоры, и полковники, и даже генералы.

– Куда же вас везут?

– В Рыбинск.

На этом разговор закончился. Дали сигнал отправки нашему эшелону. Я побежал к своим.