Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

Вышли мы на построение, я присоединился к стоящей впереди колонне. Через час пришли жандармы. Тысячу раз пересчитывали, перестраивали колонны, кричали, ругались, бегали, суетились, но ничего не помогало, один человек в нашей колонне был лишний, а в другой не хватало. Товарищи, рядом стоящие, сказали мне, что я стал не в свою колонну. Я тогда вышел из колонны наперед, молнией подскочили ко мне жандармы и начали колотить кулаками, плетками, а когда я не мог стоять и упал в бессознании, они чуть не добили меня сапогами. Облив водой, меня отправили на работу. Вот так мы жили в этом страшнейшем лагере Франкфурта. В 1944 году, идя с работы, вечером мы, 6 человек, убежали. Скрывались первое время в селах, спали в соломе, а кормились тем, что приносили нам русские девушки, которые работали в селах.

Посиживая в таких щелях, мы придумывали всякие планы, а потом договоривались взорвать мост через Одер, который находился недалеко от нашего села. Достав динамит, мы подошли к мосту. В это время ни одного человека не было, все кругом спало, только наша шестерка стояла у моста. В течение нескольких минут все было закончено, мост был взорван. Тогда мы пошли дальше, почти перед рассветом мы дошли до одного села, где нас всех схватили гестаповцы. После продолжительных допросов и побоев нас перевезли в город Калыш, в тюрьму. Здесь мы уже были разделены, и я не знал, где находятся мои товарищи. Меня допрашивали о взрыве моста, но я отвечал, что ничего не знаю. Тогда меня избивали, отливали водой, снова допрашивали, снова били, а потом загоняли в камеру. Как-то на рассвете меня вызвали и 3 жандарма вывели меня во двор этой тюрьмы, от картины, увиденной мной, у меня потемнело в глазах и оставшаяся кровь хлынула к сердцу. Площадь, обрызганная кровью, представляла собой почти геометрический квадрат, со всех сторон огражденный бетонированными стенами, а через центр проходил ряд виселиц, на которых болтались поседевшие трупы. Меня подвели к одной из них и приказали взойти на ступеньки, один жандарм подошел важно ко мне, оскалил зубы и набросил мне на шею петлю. Я приподнялся вместе с веревкой вверх. Очнулся я вечером в камере лежащим на цементном полу, я не верил, что я жив, я начал расспрашивать других заключенных, как я сюда попал живым, они мне все рассказали, что было со мной. Утром меня снова допросили, снова били, снова отливали, а вечером я снова был на знакомой мне площади, где я увидел висевших своих товарищей. Мне показалось, что ни были еще живыми, но посиневшие руки и ноги безжизненно болтались в воздухе. Мне сказали, что, если я не признаюсь, завтра буду так же висеть, как и они. Но в эту ночь нашу дверь открыл офицер в русской форме. Мы замерли на месте, но когда полилась русская речь: «Товарищи, довольно вам здесь сидеть, пришел день вашего освобождения, выходите за мной!» – мы все поднялись и бегом побежали за ним. На улице дымился еще пепел рядом сгоревшей большой тюрьмы, а нашу, наверное, не успели поджечь.

Песня русских военнопленных, находящихся в немецкой неволе