Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

Янчи. – 10 000 оставшихся военнопленных и гражданских лиц были переведены в здание, находившееся на площади завода.

Прокурор. – Это по Пекарной улице?

Янчи. – Да.

Прокурор. – Это здание, куда были переведены военнопленные и гражданские лица, по своей площади было достаточно для размещения такого количества людей?

Янчи. – Нет, военнопленные и гражданские лица были вынуждены стоя находиться в здании день и ночь, не имея возможности спать. Они стояли так, как стоят в переполненном трамвае. Здание было настолько заполнено, что первое время туда невозможно было зайти.

Прокурор. – Какая погода была в это время?

Янчи. – Погода была чрезвычайно скверная, сырость, дождь и холод.

Прокурор. – Вы сказали, что в здание нельзя было совершенно войти, а что же, потом стало свободнее там?

Янчи. – Да, после того, когда большая часть находившихся там военнопленных и гражданских лиц умерла, в лагере стало немного свободнее.

Прокурор. – Много людей умерло в лагере?

Янчи. – Из 10 000, которые вначале там находились, умерло 6000.

Прокурор. – Медицинская помощь больным оказывалась?

Янчи. – В самом лагере не было врача, имелось лишь небольшое помещение, оборудованное под лазарет.

Прокурор. – Расскажите, свидетель, как кормили содержавшихся в лагере?

Янчи. – Никакой кухни в лагере не было, питание заключалось в следующем: сторожевым командам выдавался ящик с концентратами (пакетиками) каши, солдаты сторожевой команды, чтобы облегчить себе раздачу пищи, выходили на лестницу и оттуда бросали в толпу заключенных пакетики с концентратами.

Прокурор. – А приготавливать пищу можно было?

Янчи. – Никто об этом не заботился, считали, что такой метод раздачи пищи вполне удовлетворителен.

Прокурор. – Всем давалась пища?

Янчи. – Нет, при таком способе раздачи пищи могли получить эти пакетики с кашей лишь те счастливцы из заключенных, которые находились в первом ряду и могли поймать на лету бросаемые пакетики, а остальная масса военнопленных, среди них и гражданские лица, дети, старики и больные, находившиеся в лагере, не могли получить эту пищу и умирали от голода.

Прокурор. – Много было в лагере детей, женщин, стариков?

Янчи. – Да.

Прокурор. – Расскажите, свидетель, были ли случаи расстрела военнопленных и гражданских лиц?

Янчи. – Да, охранная команда использовала всякую возможность для стрельбы по заключенным: например, при раздаче еды охранная команда стреляла по военнопленным и гражданским лицам из винтовок со сторожевой башни, стреляли и из пулеметов, бросали гранаты. По предложению офицера контрразведки капитана Живан, командиром лагеря майором фон Титскрон был издан специальный приказ, позволяющий стрелять. Я уже сказал, что заключенные, которые получали пакеты с кашей, не имели возможности ее приготовить, для этого не было никаких средств. Они собирали из грязных луж и сточных канав воду и таким образом старались себе что-нибудь сварить, а также собирали по лагерю остатки топлива и раскладывали костры. При таком количестве военных и гражданских лиц необходимо было зажигать костры и в темноте. Лагерная охранная команда использовала приказ Титскрон для того, чтобы открывать стрельбу не только по тем, кто разводил костры, но также и по тем пленным, которые собирали воду из луж или щепки и остатки топлива в лагере. В этом лагере стреляли с утра до вечера. Если бы кто-либо приблизился к лагерю, он мог бы подумать, что здесь идет сражение стрелковых частей.

Прокурор. – Свидетель, вы в помещение лагеря заходили?

Янчи. – Да, я заходил в помещение лагеря, но лишь тогда, когда после всех этих расстрелов и смертей лагерь настолько опустел, что в него можно было зайти.

Прокурор. – Расскажите подробно, что вы видели в помещении лагеря, когда заходили.