Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Решив начать агрессию против СССР, Гитлер продолжал политику, которую он сформулировал еще в «Майн кампф». Война на Западе была для него всего лишь эпизодом. А то, что этот «эпизод» означал порабощение многих европейских стран на севере и западе Европы, то, что он стоил жизни миллионам граждан, нимало не смущало фюрера. По-видимому, он действительно верил в то, что европейские народы примирятся с рабством, а их правители забудут старые «недоразумения» и вступят в альянс со своим поработителем. Главные надежды в этом направлении Гитлер опять-таки связывал с Англией. И не только Гитлер, но и все его окружение. Нет ничего удивительного поэтому в таком, казалось бы, удивительном факте, как полет Гесса в Англию. В мае 1941 года, в разгар войны с Англией, заместитель фюрера Гесс сел в одноместный самолет и отправился в Великобританию, чтобы вступить в переговоры с английским правительством. Гесс улетел 10 мая, и уже 11 мая английское радио передало, что он приземлился в Англии. Но граждан «третьего рейха», которые вслух говорили о бегстве Гесса, забирали в гестапо как «Распространителей вражеской пропаганды». 11 мая о полете Гесса сообщили лишь гаулейтерам, причем на Документе, который вручался им в этой связи, стоял гриф «совершенно секретно». Только 12 мая было передано сообщение следующего содержания:

«Партийный товарищ Гесс, которому фюрер по причине прогрессирующего уже много лет заболевания строжайше запретил всякого рода полеты, не так давно нарушил этот приказ и вновь завладел самолетом. В субботу 10 мая… партийный товарищ Гесс опять ушел в полет, из которого он не вернулся до сих пор. Письмо, оставленное им, настолько сумбурно, что, к сожалению, показывает следы душевного расстройства, которые заставляют опасаться, что партийный товарищ Гесс стал жертвой умопомешательства…»

Составитель «Застольных бесед» Гитлера Генри Пиккер в 1942 году во время своего пребывания в ставке фюрера пытался выяснить обстоятельства полета Гесса и реакцию фюрера. Вот что он записал 27 марта 1942 года: «О полете своего заместителя Гесса в Шотландию Гитлер узнал, когда сидел за ужином вместе с Герингом и Риббентропом… Первое сообщение об этом он продиктовал сразу же. На следующий день фюрер прочитал английские отклики о полете и, переговорив с Герингом, Борманом и Риббентропом, составил более подробный текст коммюнике, в котором полет Гесса объяснялся тем, что тот уже давно страдал болезнью, отразившейся на его психике… Примечательно, что Гитлер категорически отказывался привлечь к ответственности семью Гесса и что он приказал доставлять жене Гесса его письма из Англии… Интересно, что, просматривая эти письма, я не смог обнаружить у их автора следов душевной болезни. Вместе с тем фюрер решительно отклонял все ходатайства освободить из-под ареста лиц, посвященных в замыслы Гесса, хотя Борман регулярно передавал эти ходатайства Гитлеру».

Из сообщения Пиккера явствует, что Гитлер проявлял заинтересованность в миссии Гесса и возлагал на нее определенные надежды. Он не стал предавать анафеме Гесса, не объявил его «врагом» нацистского государства, как Рема или Грегора Штрассера, а «всего-навсего» приказал считать сумасшедшим. Надо полагать, что если бы Гесс добился успеха, его чествовали бы как национального героя.

Однако, как известно, миссия Гесса не удалась. Англия не пошла на сговор с нацистской Германией. Впрочем, и после неудачи Гесса Гитлер продолжал рассчитывать на дружбу с Западом. Он полагал, что, когда фашистские орды нападут на СССР, западные политики забудут все его, Гитлера, прошлые «прегрешения» и заключат с ним мир.

…Попробуем представить себе, что творилось в нацистской столице в те лихорадочные июньские дни. По описаниям многочисленных очевидцев, Берлин в начале июня 1941 года походил на встревоженный муравейник. Во всех правительственных зданиях свет горел далеко за полночь. Тяжелые «хорьхи», «майбахи» и «мерседесы» — машины, на которых разъезжала высшая гитлеровская знать, так и сновали по улицам. Берлин заполонили военные. По ночам стоял гул от танков, бронетранспортеров и других военных машин, двигавшихся бесконечной вереницей в неизвестном для жителей столицы направлении.

Город был наводнен самыми невероятными слухами: одни говорили, что опять готовится «ночь длинных ножей», расправа с «врагами рейха», другие считали, что фюрер стягивает войска для решающего «прыжка через Ла-Манш» (т. е. готовит оккупацию Британских островов), третьи многозначительно указывали на Восток — здесь, по их мнению, ожидался новый удар нацистского «бронированного кулака».