Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Это замечание одного из самых выдающихся полководцев времен второй мировой войны имеет принципиальное значение для понимания роли военного руководства в крупных военных операциях. Авантюризм стратегии Гитлера как раз и состоял в том, что он никогда не считался с мнением войск, не обобщал опыта штабов, командиров разных рангов, не анализировал объективные факторы, определявшие ход военных действий. Он и в руководстве войсками вел себя как диктатор, прикрывая произвольные поступки ссылкой на интуицию. В стратегии Гитлер придерживался того же принципа, что и в политике: «делать невозможное возможным», подчинять своей воле не только людей, но и обстоятельства. Однако никому не дано преодолеть границы возможного, поэтому-то фашистская стратегия с самого начала была обречена на провал.

Все эти свойства гитлеровского руководства ярко обнаружились именно в Сталинградском сражении.

Здесь не место описывать все перипетии Сталинградской битвы. Известно, что кольцо окружения становилось все уже и уже, а Гитлер с упорством маньяка продолжал настаивать на том, что Сталинград должен быть взят. Позднее некоторые бывшие гитлеровские генералы утверждали, что, если бы фюрер дал вовремя приказ 6-й армии идти на прорыв окружения, ее можно было бы спасти. Доказать эту версию невозможно, ибо она исходит из того, что советские войска не приняли бы контрмер и спокойно дали бы уйти окруженным войскам. К тому же авторы этой версии игнорируют тот факт, что мощная группировка немецких войск под командованием опытного фашистского полководца Манштейна, посланная на выручку Паулюсу (ей было приказано прорвать кольцо окружения извне), так и не смогла достигнуть цели. Она была остановлена в 40 километрах от Сталинградского котла. Где же гарантия, что измотанная в боях армия Паулюса вырвалась бы из окружения?

Если разобраться, то тезисы нацистских генералов о том, будто, дай им Гитлер волю, они дважды могли бы выиграть войну — один раз под Москвой, другой раз под Сталинградом, — выглядят просто смехотворно, и можно было бы пройти мимо этой генеральской легенды, если бы она не была столь опасна: предназначение ее — восстановить репутацию вермахта и обелить беспрецедентную в истории авантюру Гитлера.

Гитлер действовал, сообразуясь с собственной логикой авантюриста, логикой всего своего жизненного пути и созданного им разбойничьего государства. Никакие позднейшие «поправки» не могли бы спасти немецкую военную машину на советско-германском фронте… Поверить в то, что Сталинградская операция, а вместе с ней план завоевания «волжского пути» и Кавказа потерпели провал, значило для Гитлера признать крах всего плана создания неприступной «крепости Европа») в границах от Ла-Манша до Волги, плана, родившегося после Московской битвы взамен доктрины «блицкрига». Вот почему Гитлер до конца цеплялся за мысль о том, что Сталинград может и должен быть взят.

30 сентября 1942 года в берлинском Спортпаласте фюрер заверил немцев, что Волга перерезана, а Сталинград будет занят в ближайшие дни. «Можете быть уверены, — воскликнул он с пафосом, — что уже никто не сумеет сдвинуть нас с этого места!» Утверждение это Гитлер повторял потом неоднократно. 8 ноября, после того как стало ясно, что бои в Сталинграде приняли неблагоприятный для гитлеровской армии оборот, фюрер продолжал уверять, что он у цели. «Я хотел достигнуть Волги, и притом в совершенно определенном месте, у совершенно определенного города, — сказал он. — По воле судьбы он носит имя самого Сталина. Не думайте, что я двинулся туда по этой причине. Нет, просто у Сталинграда мы можем перерезать коммуникации, по которым перебрасывалось до 30 миллионов тонн груза… Это был гигантский перевалочный пункт. Его я хотел занять и — вы же знаете, мы не любим хвастаться, — он теперь в наших руках! Осталось всего несколько маленьких плацдармов». Слова Гитлера потонули в восторженном реве толпы, собравшейся в огромном зале «Левенбройкеллера» в Мюнхене, где фюрер выступал по случаю годовщины «пивного путча» 1923 года.

Когда немецкие войска в конце ноября оказались в котле, Гитлер упорно отказывался разрешить Паулюсу принять советские условия капитуляции, хотя, согласись командующий 6-й армией на эти условия тогда, десятки тысяч немецких солдат могли бы остаться в живых. Еще 12 декабря во время обсуждения этого вопроса в гитлеровской ставке фюрер твердил: «Ни при каких обстоятельствах мы не должны отдавать Сталинград. Захватить его снова нам уже больше не удастся… Того, чего мы там лишимся, мы уже никогда не наверстаем. Если мы от него откажемся, весь поход потеряет смысл… Думать, что мы еще сможем вернуться туда — безумие… Поэтому нам так важно удержаться там, где мы сейчас стоим».

1 января 1943 года Гитлер направил солдатам и офицерам 6-й армии послание, в котором уверял, что окруженная группировка будет спасена и что немецкая армия… одержит победу под Сталинградом.