Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

В ответ на просьбу Паулюса предоставить ему свободу действий (соответствующую радиограмму Паулюс послал 20 января, когда положение его армии стало совершенно безнадежным) Гитлер заявил: «Капитуляция исключена. Армия должна выполнить свою историческую миссию: выстояв до конца, она сделает возможным образование нового фронта севернее Ростова и отвод группы армий с Кавказа». Наконец, еще 27 января в сводке немецкого верховного командования, которую редактировал сам Гитлер, говорилось, что части 6-й армии «вгрызлись в Сталинград и удерживают город». Вслед за этим фюрер объявил, что он присваивает Паулюсу чин фельдмаршала за заслуги в деле защиты немецких позиций в Сталинграде. Это была своеобразная попытка подкупа командующего 6-й армией. Фюрер рассчитывал, что, присвоив Паулюсу новое высокое звание, он гарантирует себя от того, что Паулюс сдастся в плен — дескать, немецкий фельдмаршал не может капитулировать.

Но и этот расчет Гитлера оказался ложным. 31 января фельдмаршал Паулюс принял советские условия капитуляции и вместе с группой войск сдался в плен. Сталинградское сражение закончилось полной ликвидацией трехсоттридцатитысячной армии. 90 тысяч оставшихся в живых солдат, офицеров и генералов сложили оружие и сдались в плен.

Всего же с 19 ноября 1942 года, т. е. с начала операций «Уран», «Малый Сатурн» и «Кольцо» до завершения ликвидации сталинградской группировки фашистских войск 2 февраля 1943 года были уничтожены 32 дивизии и 3 бригады немецкой армии, остальные 16 дивизий потеряли от 50 до 75 процентов личного состава. Общие потери немецких войск в районе Дона, Волги, Сталинграда составили, согласно данным, приведенным в мемуарах Г. К. Жукова, около полутора миллионов человек, до трех тысяч пятисот танков и штурмовых орудий, двенадцать тысяч орудий и минометов, до трех тысяч самолетов и огромное количество другой военной техники. «Такие потери сил и средств, — пишет Г. К. Жуков, — катастрофически отразились на общей стратегической обстановке и до основания потрясли всю военную машину гитлеровской Германии».

Капитуляция Паулюса обсуждалась 1 февраля на очередном совещании в ставке, которое проводил фюрер. Гитлер не скрывал своего возмущения поступком фельдмаршала. «Ведь так легко пустить себе пулю в лоб, — сетовал он. — Каким надо быть трусом, чтобы испугаться этого. Ха! Лучше уж дать заживо закопать себя. Тем более он (Паулюс. — Авт.) хорошо знал, что его смерть послужит стимулом для того, чтобы люди выстояли в другом котле… Тут можно только сказать: надо было застрелиться, поступить так, как раньше поступали полководцы — броситься на меч, убедившись в том, что дело потеряно. Это ведь само собою разумеется».

Гитлер бушевал. Он никак не хотел понять, что снова потерпел поражение и что его расчеты как в отношении кампании в целом, так и судьбы 6-й армии оказались битыми. Фюрер винил Паулюса, генералов, итальянцев и румын (на Сталинградском фронте были итальянские и румынские части), погоду, русских, которые, мол, «воюют не по правилам», словом, обвинял всех, только не себя. Он сетовал на то, что его предают, ставят личные интересы выше интересов родины и т. д. и т. п.

Но в конце концов даже слепому было ясно: надежды на выигрыш войны рухнули. После Сталинграда вермахт не только потерял возможность добиться решающей победы в войне против Советского Союза, но и способность выигрывать крупные военные операции на советско-германском фронте. Однако не в характере Гитлера было признать истину. Он избрал другой путь — путь непризнания банкротства своей политики и стратегии. Отныне и до самой смерти фюрер жил в некоем иррациональном мире, где все происходило так, как он этого желал. Вот почему можно сказать, что катастрофа под Сталинградом имела далеко идущие последствия для образа жизни Гитлера, для его психики и методов руководства фронтом и тылом. Создав особый призрачный мир, Гитлер тщательно оберегал его от объективной информации и от предложений, которые противоречили бы его концепции длительной стабилизации положения, создания неприступной «крепости Европа».

* * *

Летом 1943 года немецко-фашистская армия предприняла попытку вернуть себе стратегическую инициативу, утраченную в Сталинградской битве, окружить и уничтожить советские войска на Курской дуге. 5 июля 1943 года в районе Курска началась операция «Цитадель». Немецкое командование бросило в бой огромное количество танков, которые должны были протаранить оборону советских войск и проложить дорогу пехоте. Но уже в первые дни стало ясно, что вермахт потерял свое превосходство. Наступление быстро захлебнулось. Ценой огромных потерь противнику удалось продвинуться лишь на 35 километров.