Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Конечно, если бы нацистский фюрер был государственным деятелем в общепринятом смысле слова, его мучили бы совсем иные мысли — об историческом возмездии, о судьбе мира и немецкого народа, о попранной справедливости и законах. Но он был тираном, и страхи его были страхами тирана. В эти последние дни Гитлер не раз повторял, что он боится, как бы его не посадили в клетку и не провезли по столицам оккупированных им государств. На предложение Вейдлинга уйти из Берлина он сказал: «Я не хочу блуждать по лесам до тех пор, пока меня не схватят». Геббельсу и Борману даже не надо было особенно подогревать этот страх: достаточно было молча выслушивать Гитлера, не возражая ему.

Второй «комплекс» Гитлера, комплекс измены, развивался с той же быстротой, что и первый. Уже в марте фюрер сказал своей секретарше: «Я не могу положиться ни на одного человека, все меня предают. От этого я совершенно болен…» Разговоры о тотальном предательстве шли в бункере Гитлера ежедневно. По свидетельству Рейч, Ева Браун бушевала и кричала, что все оказались неблагодарными свиньями и бросили своего фюрера. Последним ударом для Гитлера была измена Гиммлера. Он заплакал и разразился таким монологом: «Никто меня не щадит. Мне пришлось испытать все — разочарование, предательство… А теперь еще и он. Все кончено. Нет такой несправедливости, какую бы мне не причинили».

28 апреля. В этот вечер Геббельс был очень занят: он готовил спектакль под названием «свадьба фюрера» с Евой Браун, многолетней любовницей Гитлера. На объятых пламенем улицах Берлина Геббельс разыскал чиновника, который имел право совершать бракосочетания. Свадьба проходила с соблюдением всего нацистского ритуала. Только жених и невеста не смогли представить справок, удостоверяющих их расовую чистоту. Справок достать было негде… Бракосочетание фюрера с Евой Браун должно было, видимо, отвлечь его от реальных планов бегства. Кроме того, по замыслу режиссеров этого бракосочетания Бормана и Геббельса, оно должно было настроить Гитлера на торжественный лад, морально подготовить к другой торжественной и театральной церемонии — «героическому» уходу из жизни. По мнению некоторых очевидцев, Геббельс и Борман внушали Гитлеру, что его самоубийство будет как бы последним аккордом в духе Вагнера и древнегерманских саг. Выстрел… Яд… Верная жена Ева, которая, наподобие героинь эпоса, убивает себя на могиле вождя… и т. д. и т. п. Дешевая символика всегда была близка сердцу фюрера. На этом и сыграли его приближенные…

Существует очень много описаний фантасмагорической свадьбы ночью 29-го. Во всех этих описаниях особенно поражает лихорадочная спешка. Ее устроители не дождались даже утра — бракосочетание состоялось глубокой ночью. И еще — облик Гитлера во время церемонии. Из рассказов свидетелей видно, что он был совершенно разбит физически и морально, походил на марионетку, действующую по чужой воле.[84]

После свадьбы в четыре часа утра Гитлер продиктовал два завещания — политическое и личное. Теперь у него уже не было пути назад. Бежать из Берлина можно было только с неимоверными трудностями. Кроме того, Гитлер сжег за собой мосты — в обоих завещаниях говерилось, что он уходит из жизни. В то же утро Геббельс сделал «приложение» к завещанию фюрера, где объявил от своего имени, от имени своей жены и шести малолетних детей, что они также намерены покончить жизнь самоубийством. Подпись на завещаниях Гитлера была удостоверена четырьмя свидетелями: Геббельсом, Борманом и генералами Кребсом и Бургдорфом. Геббельс и Борман подписались также под актом о женитьбе Гитлера — теперь эти двое ни на секунду не выпускали «своего» фюрера из виду.

29 апреля Вейдлинг сообщил обитателям бункера, что не позже 1 мая советские войска займут весь Берлин, включая имперскую канцелярию. Несмотря на это, Вейдлинг снова предложил Гитлеру покинуть Берлин, К его просьбам присоединился и новый «рейхсфюрер молодежи» Аксман, который «гарантировал» Гитлеру жизнь, уверяя, что около имперской канцелярии сражаются члены гитлерюгенда, которые, дескать, умрут, но спасут фюрера. Однако Борман подсунул Гитлеру иной план — пусть, мол, из Берлина прорывается группа военных, она поторопит армию Венка, которая, как мы знаем, фактически уже была разгромлена советскими войсками. И Гитлер согласился на предложение Бормана. В этот день фюрер получил еще один психологический толчок к самоубийству — в имперской канцелярии стало известно о бесславной смерти Муссолини: 26 апреля партизаны схватили его вместе с Кларой Петаччи, 28 апреля застрелили, а 29-го переправили трупы дуче и его любовницы в Милан, где повесили на фонарях для всеобщего обозрения.