Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Революционно настроенные массы ответили на новые террористические меры правящих классов и вылазки фашиствующих элементов сплочением сил, боевыми выступлениями в защиту своих прав и интересов. В стране возник революционный кризис. Под руководством коммунистической партии в центральной Германии — особенно в Саксонии и Тюрингии — массы готовились к вооруженному отпору реакции. Под давлением народа в октябре 1923 года в Саксонии и Тюрингии были образованы рабочие правительства с участием коммунистов. Напуганная успехами рабочего класса Германии буржуазия настояла на предоставлении центральному правительству чрезвычайных полномочий. Правительство мобилизовало рейхсвер. В конце октября войска рейхсвера вступили в Тюрингию и Саксонию и свергли законные правительства в этих землях.

Труднее для реакции оказалось подавить революционную борьбу в Гамбурге. Здесь дело дошло до восстания, в котором выдающуюся роль сыграл будущий вождь Коммунистической партии Германии Эрнст Тельман. Два дня — 23 и 24 октября — рабочие героически защищали свои позиции против натиска полицейских. Однако гамбургское восстание оказалось изолированным. 25 октября восставшие объявили о конце сопротивления.

Классовые бои 1923 года кончились поражением немецкого пролетариата.

Не мудрено, что именно в кризисный 1923 год реакционная верхушка обратила свои взоры на нацистов. И Гитлер решил, что его час настал. Тем более, что перед глазами у него маячило заманчивое видение — поход Муссолини на Рим в 1922 году, т. е. всего лишь за год до описываемых событий. К этому времени за спиной фюрера уже стояло 56 тысяч баварских нацистов, не считая «резервов» — различных милитаристских организаций, всегда готовых примкнуть к любому путчу.

Гитлер делал тогда ставку на противоречия в самом реакционном лагере, в частности между баварскими правителями, зараженными сепаратизмом, и Берлином.

Осенью 1923 года общегерманское правительство потребовало «нормализации» в Баварии. Между прочим, берлинские власти приказали арестовать капитана Хейса и лейтенанта Росбаха — руководителей «фрейкора», а также Эрхарда, «героя» капповского путча, с которыми блокировались нацисты. Кроме того, была запрещена «Фелькишер беобахтер» — центральный орган НСДАП.

В ответ на это в Мюнхене было объявлено «осадное положение». Монархист Густав фон Кар, баварский министр-президент, был назначен комиссаром с диктаторскими полномочиями. Баварией стал править триумвират: кроме Кара в него входили еще генерал Отто фон Лоссов, командир рейхсвера в Баварии, и полковник Ганс фон Зейссер — шеф баварской полиции. Триумвират саботировал приказы Берлина. Наконец, 24 октября глава рейхсвера Сект отстранил Лоссова от командования и назначил на его место генерала Кресенштейна. После этого триумвират окончательно взбунтовался: он объявил, что Лоссов останется на своем посту, и заставил войска принести специальную присягу баварскому правительству, что уже являлось прямым нарушением конституции. Тогда Сект предупредил, что в случае открытого неповиновения баварского правительства он пошлет в Баварию войска рейхсвера.

Гитлеру не внове было блокироваться с баварскими правящими кругами. После очередной антиправительственной речи он отправлялся на аудиенцию к правительственным чиновникам и вел с ними переговоры. Между прочим, за год до путча, когда Гитлера вызвал баварский министр внутренних дел и сказал, что, если нацисты попробуют устроить бунт, в них будет стрелять полиция, фюрер в волнении воскликнул: «Господин министр, даю вам честное слово, я никогда в жизни не устрою путча!»

Но, выступая в 1923 году на митинге, Гитлер кричал: «Наш долг — сказать, что, когда мы в ближайшее время захватим власть, мы выполним и другой долг — вздернем на виселицу предателей, негодяев и изменников, ибо виселица давно плачет по ним!» При этом слушателям было ясно, что под «негодяями и изменниками» Гитлер подразумевал берлинских и мюнхенских политиков. И в то же самое время этот «бунтовщик» буквально не вылезал из приемных баварских министров, призывая их пойти походом на Берлин. Однако Лоссов, да и весь триумвират, несмотря на явные симпатии к нацизму, боялись «похода»; после предупреждения Секта пыл баварских политиков заметно поостыл. Их тактикой было выжидание, а Гитлера это никак не устраивало.

С одной стороны на него давили его приверженцы, с другой — Гитлер хотел любой ценой получить известность, выделиться из толпы мелких политиканов, привлечь внимание более широких кругов крупного капитала к своей особе и к своей организации.