Преступники и преступления. С древности до наших дней. Заговорщики. Террористы

Совет фон Трескофа не прошел бесследно, а удачное стечение обстоятельств поставило фон Штауффенберга в положение, которое облегчало проведение его планов в жизнь: в конце июня его произвели в полковники и назначили начальником штаба главнокомандующего Резервной армией генерала Фромма. Это не только позволило ему рассылать приказы от имени своего начальника, но также давало возможность часто встречаться с Гитлером, специально интересовавшимся пополнениями для войск, несущих потери в России. Теперь он решил, что для того, чтобы существеннейший первый шаг, убийство Гитлера, был наверняка осуществлен, он должен сделать это сам, невзирая на свои увечья.

Однако время прижимало, как никогда. 4–5 июля после попытки связаться с подпольной коммунистической группой, арестовали Юлиуса Лебера. 17 июля был подписан ордер на арест Герделера. Создалась угроза, что заговор будет разрушен новыми арестами в ближайшие дни, если не часы. Фон Штауффенберг уже дважды подготавливал покушения на Гитлера, но оба раза ничего не вышло. 20 июля он вылетел в штаб Гитлера в Восточной Пруссии с решимостью, что третья попытка будет окончательной.

В этот день к Гитлеру должен был приехать Муссолини, поэтому дневное совещание перенесли на 12.30. Фон Штауффенберга ждали с докладом о создании новых войсковых формирований. В портфель с документами он положил бомбу с часовым механизмом, который должен был сработать через десять минут после включения. Совещание уже началось, когда фон Штауффенберг присоединился к группе офицеров, окруживших большой, тяжелый дубовый стол с разложенными на нем картами. Ни Гиммлера, ни Геринга не было. Фюрер стоял у середины длинной стороны стола, то и дело наклоняясь, чтобы взглянуть на карты. Фон Штауффенберг поставил портфель под стол, включив взрывное устройство перед тем, как войти в комнату, затем тихо вышел, извинившись за необходимость позвонить в Берлин. Он отсутствовал одну-две минуты, когда сильный взрыв потряс комнату и разнес стены и крышу, на людей в комнате обрушились загоревшиеся обломки.

Среди дыма и обшей неразберихи, снующих туда-сюда охранников и раздававшихся изнутри криков раненых, из дверей, весь в пыли, шатаясь, вышел Гитлер с опаленными волосами, безжизненно повисшей правой рукой, обожженной ногой, в спину ему ударила падающая балка и, как обнаружилось, от взрыва у него повредились обе барабанные перепонки. Но он был жив. Все, кто стоял на том конце стола, где фон Штауффенберг поставил портфель, были либо убиты, либо тяжело ранены. Гитлера спасла, отчасти, верхняя крышка стола, на которую он опирался в момент взрыва, и, отчасти, тяжелая деревянная опора стола, к которой фон Штауффенберг пододвинул свой портфель.

Несмотря на сильное потрясение, Гитлер выглядел удивительно спокойным, и днем появился на платформе вокзала, чтобы встретить Муссолини. Кроме неподвижно висевшей руки, ничто не говорило о происшедшем, и его рассказ Муссолини о случившемся был весьма сдержанным.

Как только они приехали в гитлеровскую штаб-квартиру, Гитлер первым делом показал Муссолини остатки совещательной комнаты. Заново переживая всю ситуацию, он все больше возбуждался.

«Сегодня, после моего чудесного спасения, я, как никогда уверен в том, что мне суждено довести наше общее дело до успешного завершения». Кивая головой, Муссолини мог лишь согласиться: «После того, что я здесь увидел, я абсолютно с вами согласен. Это знак свыше».

В состоянии экзальтации Гитлер с Муссолини направились в личные апартаменты Гитлера, где к чаю собралась взбудораженная происшедшим группа. Геринг, Риббентроп и Дениц присоединились к Кейтелю и Йодлю, и начались взаимные упреки по поводу того, кто несет большую ответственность за войну. Гитлер сидел с Муссолини посредине. Спокойно наблюдая эту сцену, пока кто-то не упомянул «заговор» Рема 1934 года. В бешенстве вскочив вдруг со своего места, Гитлер начал кричать, что он отомстит всем, что его выбрало провидение, чтобы он вершил историю, и любой, кто станет поперек пути, будет уничтожен. Так продолжалось с полчаса. Истощив свой пыл, Гитлер снова замолчал, посасывая оказавшуюся под рукой таблетку и пропуская мимо ушей заверения в преданности и перебранку между Герингом и Риббентропом.[139]

После взрыва началась такая неразбериха, что фон Штауффенбергу удалось проскочить тройное кольцо охраны и улететь в Берлин. Прошло какое-то время, пока в штабе фюрера разобрались, что произошло — сначала решили, что это сброшенная с самолета бомба — и прошло еще больше времени, пока стало известно, что покушение сопровождалось попыткой путча в Берлине.