Преступники и преступления. Законы преступного мира. Паханы, авторитеты, воры в законе

Владислава Ваннера по кличке Бобон убирала целая бригада во главе с Сашей Македонским. На этот раз решили применить автоматы Калашникова. Подкараулили Бобона возле стрелкового клуба на Волоколамском шоссе, куда он любил наведываться со своим верным охранником Михаилом Глодиным. Убийцы купили информацию о том, что 17 января Ваннер заедет пострелять в тире. Они спрятались за бетонным забором, решив вести огонь из продолбленной амбразуры. Но в последний момент Солоник изменил расстановку сил. Чтобы повысить эффективность акции, он стрелял с крыши гаража.

Когда «Форд» Бобона, выдержавший не одно покушение, завернул на территорию клуба, Солоник дал отмашку. Бой закончился быстро. Со стороны «Форда» даже не успели ответить выстрелом. В салоне находились четверо: Ваннер, его дочь, Глодин и собака. В живых осталась лишь девочка, успевшая укрыться между сиденьями. Бобон со своей собакой погибли мгновенно, Глодин прожил несколько часов и умер в больнице.

Спустя несколько недель после первых признаний, Солоник неожиданно сообщил, что причастен к ликвидации еще одного вора в законе — Вити Никифорова по кличке Калина, а также к смерти ишимского лидера Коли Причинина, которого он задушил удавкой. Такое горячее желание помочь следствию насторожило даже видавших виды оперов и следователей. Тем более, что Македонский пошел на поправку. Киллер же, нисколько не смущаясь, продолжал затягивать петлю на своей шее и пообещал рассказать об остальных своих «клиентах». Сенсационное признание мгновенно облетело центральные газеты. Высказывались предположения, что милиция, пользуясь случаем, оформляет на Солоника «висяки». Расставить все точки над «i» мог лишь суд.

Тем временем блатная элита уже вынесла свой приговор охотнику за ворами, и милиции пришлось разрабатывать целую программу по защите обвиняемого № 1. Оперчасть «Матросской тишины», где киллер содержался в общей камере, получила от стукача важное сообщение. В СИЗО пришла малява с наказом убить Солоника. Наказ подписало 14 воров в законе, 11 из которых были грузины. Другое послание, которое удалось перехватить, адресовалось Саше Македонскому.

На клочке бумаги ему приказали «проглотить язык», иначе он «им подавится» еще до суда. Угроза, несомненно, исходила от тех, кто поставлял заказы словоохотливому исполнителю.

Администрация следственного изолятора перевела зэка в четырехместную камеру 9-го режимного корпуса. Там он содержался в одиночестве. Но угрозы возымели действие, и спустя несколько недель Солоник начал отказываться от прежних показаний. В конце концов он полностью замкнулся.

В начале июня 1995 года, на 9 месяце следствия произошло невероятное.

Во втором часу ночи младший инспектор отдела режима и охраны 29-го поста обнаружил пропажу Сергея Меньшикова, младшего сержанта внутренней службы. Исполняя должностную инструкцию, он тут же поднял на ноги резервное подразделение. Прибывшая опергруппа обследовала 9-й корпус и нашла дверь камеры № 938 открытой. Ее обитатель исчез также бесследно, как и Меньшиков.

По всей видимости, младший сержант был специально внедрен в личный состав СИЗО, чтобы обеспечить побег Солонику. В пользу этой версии говорит тот факт, что двадцатилетнего Меньшикова зачислили в штат в ноябре 1994 года, то есть спустя месяц после ареста Солоника.

Сотрудника «Матросской тишины» могли и шантажировать. В уголовном мире есть целые группы специалистов, собирающих компру на персонал тюрем и колоний. Несколько лет назад на Урале во время шантажа был арестован некто Баранов, бывший офицер КГБ. Он пытался завербовать сотрудника следственного изолятора, угрожая обнародовать его давний прокол.

Оказалось, что контролер частенько изменял своей жене. Компромат не ахти какой, но и услуга требовалась не из крупных. Прапорщику предложили стать тюремным почтальоном: передавать в камеры малявы и различную бытовую утварь. Контролер попросил день на раздумья и по приходу домой позвонил начальнику оперчасти. На вторую встречу Баранов явился уже с компрой — фотоснимками и аудиокассетой. При обыске на его квартире обнаружили еще несколько личных дел на тюремный персонал.

Контролера могут и спровоцировать: вручить, к примеру, взятку и записать эту сцену на видеопленку. Но все эти приемы слишком известны и часто не срабатывают. Если сотрудник режимного учреждения попадается на крючок, соскочить с него уже невозможно. Его «дело», словно снежный ком, обрастает новой компрой, а, следовательно, и новым поводом для очередной услуги обитателям камер.

Службы внутренней безопасности стараются найти проколы персонала раньше, чем о них узнают зэки. Постоянная ротация кадров не позволяет сотруднику тюрьмы или колонии долго задерживаться на одной должности или на одном участке. Несколько лет назад был арестован прапорщик Артемовского СИЗО № 2, который служил в изоляторе связным. Он даже сумел передать в одну из камер ножовку и напильник, заработав, таким образом, три года лишения свободы.