Преступники и преступления. Законы преступного мира. Побеги, тюремные игры

Вот стоит избушечка, ветхая, печальная.Белая акация во дворе цветет.У окна старушечка, лет уже не мало ей.С Воркуты далекой мать сыночка ждет.Вот однажды вечером принесли ей весточку,Сообщили матери, что «в расцвете лет,Соблазнив приятеля, ваш сыночек ВитенькаТемной-темной ноченькой совершил побег».Он ушел из лагеря в голубые дали,Шел тайгой дремучею ночи напролет,Чтоб увидеть мамочку и сестричку Танечку.Шел тогда Витюшеньке двадцать первый год.Вот однажды Витенька постучал в окошечко,Мать, увидев сына, думала, что сон.«Скоро расстреляют, дорогая мама».И, прижавшись к стенке, вдруг заплакал он…

Или же:

…И на широкой груди,Лаская родную старушку,Я сказал: «Мама, веди,Веди ты в родную избушку».За круглым семейным столомПолней наливайте бокалы.Я пью за родные края,Я пью за тебя, мать родная.И пью я за тех матерей,Что сына ТУДА провожаютИ со слезами в глазахДитя на пороге встречают.«Сын мой родной, дорогой, —Ты вся в слезах прокричала. —Сын мой вернулся домой,И жизнь моя радостней стала»…

Вологодский конвой шутить не любит

«Мертвые не возвращаются с погоста». Так любили говорить каторжане, намекая на свое пожизненное заключение. В царской России каторжные работы были сопряжены с поселением в Сибири навсегда. Арестант выбрасывался из общества, изолировался в суровой дикой глуши, где постепенно зверел и сам. Он уже не надеялся когда-нибудь вернуться, и для многих это было едва ли не самым страшным. Каторжанин умирал для родины, родных и прежних друзей. Безысходность терзала узника, его душа осознанно или подсознательно требовала перемен, а попросту — побега. Когда он в один из дней уходил в бега, каторга говорила: «Он ушел менять свою судьбу». Если изменить судьбу не удавалось и беглец возвращался на круги своя, смиренно ожидая плетей, все вздыхали: «Не подфартило». Сам смельчак стыдливо прятал глаза, как бы стесняясь своей невезучести. При пожизненной каторге побеги и отлучки считались неизбежным и даже необходимым злом. Это зло сравнивали с предохранительным клапаном, который дает выход отчаянию и сохраняет последнюю надежду. Отними у вечного узника последнюю надежду — надежду вернуться с погоста, — и он станет непредсказуемым. В какой форме проявится его отчаяние, можно было лишь догадываться.

Нынешняя Россия надежно оберегает погост, с которого еще никто не вернулся. Восстановив пожизненное заключение, она облюбовала для приговоренных остров Огненный с его странной и страшной славой. В глубине дремучих вологодских лесов, где к человеку еще не успели привыкнуть, ютится насыпной (т. е. искусственный) остров, окруженный со всех сторон водой. Огненный родился в середине XVI века и был уготовлен для ссыльных монахов. В 1962 году МВД РСФСР вернуло острову исправительно-трудовую функцию, разместив на нем вышки и ряды колючей проволоки. Так в Белозерском районе Вологодской области появилась колония особого режима, которая спустя тридцать лет станет «погостом» для вечных арестантов. Кроме холодного северного неба, островитянам уже ничего не светит.

Съемку «Калины красной» Василий Шукшин решил начать именно с этих мрачных мест. Свинцовое небо, спокойная и как бы уверенная в себе водная гладь, серые крепостные стены с часовыми и деревянные мостки, разделяющие ЭТОТ мир и ТОТ, навсегда увековечил кинематограф. Невдалеке от Огненного вытянулся еще один остров под издевательским именем Сладкий. На Сладком живут стражи колонии со своими женами и детьми. Сейчас на нем обитает чуть больше двухсот человек, которые охраняют и обслуживают сотню «вечников». Эта малая часть суши лишена промышленности, и жители поневоле становятся и огородниками, и рыбаками, благо северный край полон пресноводных щедрот. Сахар, мука и крупа на остров подвозятся гужевыми повозками.