Преступники и преступления. Женщины-убийцы. Воровки. Налетчицы

Вскоре в ванную перетащили и Гену. Тот сопел в окровавленной емкости и подергивал во сне ногой. От удара ножом в грудь он дернулся, осоловело уставился на девиц и истошно закричал. Удары сыпались со всех сторон. Кто бил столовым ножом, кто вилкой, кто ножницами.

— Су-уки! — визжал сутенер, пытаясь вырваться из ванны. — Убью! А-а-а!

Он ворочался и вяло пытался защищаться. После очередного удара ножницами в ухо Гена замотал головой, издал трубный вой и вскочил на колени. Он вывалился на кафельный пол и на четвереньках начал пробиваться к дверям. Жрицы любви, осатаневшие при виде крови, испуганно отпрянули.

Жертва приподнялась на ноги и, орудуя кулаками и шатаясь, выскочила из номера. Сквозь кровавую пелену сутенер увидел коридор и спасительную дверь лифта. Благо, тот висел на третьем этаже. Гена слышал за спиной возню и, спешно переставляя ватные ноги, летел к лифту. Проститутки на скорую руку вымыли ванную и протерли пол. Одежда мертвого сутенера была спрятана за батарею.

Наплечная женская татуировка

Под утро всю сексапильную четверку доставили в полицейский участок. Там барышни изложили свою версию событий: «Эти двое продавали нас направо и налево, заставляли участвовать в групповом сексе и брать в рот. За неделю мы заработали кучу денег, однако они забирали все себе. Нам давали лишь на еду. Отказывали даже в новой одежде. Конечно же, мы быстро превратились в зачухапых б… Гена обещал сдать нас полиции, если ему снова кто-нибудь напомнит о деньгах. В конце концов мы решили убить сутенеров и работать с клиентами напрямую, без нервотрепки. Трупы мы намеревались ночью выбросить в море. Но этот мудак оказался живучий».

Гена отлеживался в больнице не больше суток. Он вздрагивал по любому поводу и панически рвался из палаты. Полицейским он письменно заявил: «У меня ни к кому претензий нет. В полночь на третьем этаже отеля „Каракоджа“ на меня напали трое неизвестных, которые стали наносить мне удары руками и ногами в жизненно важные органы. Их внешность я запомнить не смог, так как был сильно пьян».

ЛЮБОВЬ ДО ГРОБА

От той светлой школьной любви у Ани Еремеевой осталось лишь несколько фото. И везде Игорек улыбается — светлый чубчик, ясные глаза, есенинского типа паренек. Аня же, как это часто бывает, полная противоположность — черноглазая, чернобровая, темпераментная. Он влюбился в нее в седьмом классе и тогда же сумел покорить, читая на школьном вечере стихи Есенина. Ради нее выучился играть на гитаре, наловчился метко метать в корзину мяч и срывать аплодисменты в спортивном зале. После десятого они поженились, потому что иначе просто не могли. По этой же причине — из-за боязни разлуки — Игорь «откосил» от армии и вместо вожделенного медицинского отправился за Аней II торговый техникум.

Ссорились ли в то время? Да, ссорились и тогда. Но сладко, даже сладострастно мирились. Игорь, несмотря на внешнюю незащищенность, был капризен, ревнив и властен, выжимая из пустяков душераздирающие скандалы. И в них автоматически вовлекались Анины родители (у которых молодые поселились) со своими советами, домыслами и нервным кудахтаньем. Поэтому при первой же возможности отделиться молодые ею воспользовались. Хотя уехать для этого пришлось далеко — не на другой конец Донецка и даже не в соседний город, а в столицу тогда еще мирной Чечни. Впрочем, мира этого осталось немного — всего на год. Но Еремеевым хватило, чтобы обжиться со вкусом в доставшемся по наследству от Игорешиной бабушки доме. И даже родить Антошку.

Первая бомбежка накрыла Аню с трехмесячным сыном в скверике. Домой она добралась чудом и сразу ринулась в подвал, который стал семейным убежищем. Благо, что запасливая бабушка годами затаривала его консервацией. Там, на этой дикой войне, и стало ясно, что маленькая Аня, а не ее мускулистый супруг, — вожак в семейной упряжке. Хлеба достать — она, конфликт с боевиками уладить — тоже она, врача для расхворавшегося не ко времени сына найти — опять же она, быстрая, ловкая и бесстрашная.

С чужой горящей земли Еремеевы сумели выбраться лишь через год, и донецкие бабушки Антошки долго лили горючие слезы, глядя за рахитичное, но не в меру смышленое дитя войны. В результате сложных обменов молодым была добыта отдельная квартирка. И пока Игорь зализывал раны и приходил в себя, Аня быстро сориентировалась в местном торговом море. Где-то нашла знакомых, на кого-то произвела впечатление военными рассказами, кому-то сумела понравиться — и в итоге ухитрилась купить киоск и наладить свой маленький бизнес. Вот тогда-то, после вечеринки в честь рождения новой фирмы, и увидела Аня впервые чужого, жестокого Игоря. Обычная семейная ссора неожиданно закончилась рукоприкладством, и наутро Аня еле открыла глаза.