Преступники и преступления. Женщины-убийцы. Воровки. Налетчицы

Боббит обзавелся коммерческим агентом, который организовывал вояжи по городам и весям США и вел переговоры с телерадиокомпаниями. Он мог часами выступать перед аудиторией и в деталях описывать тот страшный вечер. Эта пикантная тема продолжала развиваться, и в конце концов случилось то, чего ждал и чего больше всего боялся Джек. Говард Стерн попросил за двадцать пять тысяч долларов снять штаны и показать телезрителям пришитый член. Жертва гордо отказалась, заявив: «Я выступаю и зарабатываю не ради славы. Мне нужно собрать триста тысяч, чтобы расплатиться с адвокатами и хирургами. Да, мне требуются деньги, но деньги, которые не давали бы пощечину обществу».

Через два дня газеты, процитировав эти слова, поведали, что Джек Боббит купил на днях скромное авто за полсотни тысяч долларов и оплатил крупные счета, которые к больничным учреждениям и адвокатским конторам не имеют никакого отношения. Однако смутить Джека нe удавалось. Вскоре в продаже появилась майка, где красовался окровавленный тесак и надпись «Любовь ранит».

А что же Лорена? Членовредительница Лорена проходила курс лечения в психбольнице и дожидалась суда. Врачи нашли у нее психический срыв, вызванный сильнейшим душевным потрясением. В начале 1994 года в Манассас потянулись журналисты, правозащитные делегации, представители феминистических движений и просто любопытные.

В январе начался судебный процесс. Зал был переполнен. Телерепортеры оккупировали первые ряды, сообщив, что идет прямая трансляция. Расторопные шоумены затеяли по городам целый праздник: на площадях и площадках высился огромный телеэкран, гремела музыка, а в паузах между песнями диск-жокей сообщал важные моменты судебного разбирательства.

В продаже появились леденцы в виде фаллоса и оригинальное блюдо «Ленч дела Боббитов». Горячие сосиски на несколько недель перестали быть «хот-догами» и превратились в «хот-пенис». Июньская выходка Лорены бессовестно обыгрывалась еще в десятке кулинарных названий.

Адвокатом Лорены была женщина. Никто из защитников-мужчин не рискнул защищать подсудимую. Состав присяжных подбирался долго и придирчиво: оттого, кто в нем перевесит — мужчины или женщины, — могла зависеть судьба Лорены. В первый же день процесса адвокат Лиза Кемлер заявила: жертва не Джек, а именно Лорена:

— Она чувствовала, что рано или поздно муж ее убьет. Ведь все шло к этому. Кто поверит, что эта хрупкая женщина третировала бывшего сержанта морской пехоты, для которого секс превратился в наваждение. Как это ни грустно, но сегодня подобная сексуальная агрессия стала привычной. Половой член был отрезан в исступлении, хотя, возможно, Джек заслуживал того, чтобы его просто кастрировали. Так кто же скажет «нет» сексуальному терроризму?

Суд присяжных сказал «нет». С Лорены сняли обвинения, и вскоре уже она стала центром внимания прессы. Услышав оправдательный приговор, Боббит возмутился:

— Я напуган на всю оставшуюся жизнь. Мне нанесли оскорбление. Ведь правосудие не восторжествовало. И это самое печальное во всей этой истории. Она изобразила меня насильником, да и вообще подонком.

Карьера женщины пошла на поправку. Посыпались предложения на разработку сценария о тех знаменательных июньских днях, журналы отдавали свои лучшие страницы под фото Лорены, а каждое ее интервью оценивалось в пять-десять тысяч долларов. И только в одном не смогла преуспеть Лорена. Ей не удавалось повторно выйти замуж.

ФАБРИЧНЫЕ ДЬЯВОЛИЦЫ

Такие морозные январские ночи не забываются. Студент питерского университета Володя Некрасов годами пытался выгнать кошмар из своей памяти. Однако ни водка, ни гипнотический сеанс так и не помогли. По ночам продолжали являться дикие, перекошенные лица, которым больше подходило смачное — «хари», грубые голоса орали чушь, чьи-то липкие руки щипали и скребли тело. Это случалось ночью. А днем Володя дергался от любых встреч с любой женщиной. Женский образ вызывал в душе студента панику и тошноту. И все это растянулось на долгие и долгие годы.

Первый вечер января, как обычно, дышал романтикой. Не мог не дышать. Захмелевший после новогодних банкетов двадцатисемилетний Владимир Некрасов гулял улицами Петербурга, которые еще искрились праздничными фейерверками. Володя надеялся выиграть романтическое путешествие, подешевле и поприятней…

Рядом остановилось хрупкое создание, закутанное в искусственный мех, и робко спросило:

— Вы кого-то ищете? У вас такой растерянный вид.

Володя отпустил что-то типа «С вашим появлением никто никого уже не ищет». После минутного разговора он уже топал в сторону фабричного женского общежития, где, по словам девицы, царили веселье и раскованность.