Преступники и преступления. Женщины-убийцы. Воровки. Налетчицы

Целый месяц коварная женщина будет принимать горячее участие в поисках Сергея, сочувствовать Ирине и даже делать мелкие дружеские презенты ее годовалой дочке. А параллельно с этой необременительной деятельностью подбирать себе новую жертву. И та не заставила себя долго ждать. Морозным декабрьским утром в кабинет директора фирмы заглянул приятной наружности мужчина средних лет и осведомился о турах, которые осуществляет агентство. Наметанным глазом Саченко сразу определила богатого клиента, а небольшое устное тестирование подсказало: мужчина доверчив и неосторожен.

Расплывшись с маниловской любезностью, дама предложила закурить и, сощурив глаза, проговорила:

— Сейчас так мало осталось порядочных людей, которым можно доверять. Каждый норовит объегорить. Вы, я чувствую, человек хороший. Хотите, я возьму вас с собой 4 января в деловую поездку в Венгрию? Мне нужен надежный попутчик. А я вам помогу продать украинский товар и купить подешевле венгерский.

Крючок сработал безукоризненно. Да и кто б отказался от такой возможности прокатиться с комфортом в заграничное турне с пикантной и состоятельной дамой? Да еще меценаткой и альтруисткой по натуре.

Выехали, как задумали, на четвертый день после праздников. За рулем был водитель Лепеха, пассажиры сидели сзади. На привале, поздно вечером, решили выпить коньячка, и Любовь Васильевна улучила момент, чтоб подлить попутчику клофелина. Мужчина быстро отключился, и Саченко проверила содержимое его карманов — 1700 долларов и 650 немецких марок. Рано утром Бировцев зашевелился и, едва ворочая языком, попросил отправить его в Киев.

— Ну зачем же? — засуетилась Любовь Васильевна.

— Это просто коньяк был некачественный. Сейчас я налью вам сердечных.

И накапала в стакан с водой клофелина. Но и эта доза не лишила упрямца жизни. Устав лицемерить, дама достала из бардачка выкидной нож и приказала водителю прикончить отяжелевшего пассажира. Лепеха, успевший к тому времени согреться полбутылкой водки, послушно выполнил задание. Труп снова облили бензином и сожгли.

Было это в Житомирской области под Малином.

Выждав определенное время, Саченко позвонила жене убиенного и сообщила, что ее муж сделал хороший бизнес за бугром и собирается пригнать шикарный «ситроен». А через три дня опять позвонила Бировцевой и напросилась на чаи. Когда хозяйка вышла на кухню, Любовь Васильевна влила ей лошадиную дозу клофелина, но толи у супругов был иммунитет на этот препарат, то ли последний был некачественным, но яд опять не сработал. Убрать же опасного свидетеля с помощью верного друга — ножа Саченко помешал внезапным визит хозяйкиных родственников. Почти два года в ожидании суда провела директриса турагентства в следственном изоляторе столицы. Наконец Верховный суд вынес свои вердикт: женщину расстрелять, Лепехе назначить 15 лет лишения свободы, Алексеенко 12, Кравцу — 6 лет.

Интересно, что мать хладнокровной убийцы, выступая свидетелем, горячо хвалила ее за сердобольность и участливость к нищим. А во время обыска в квартире Саченко был найден целый склад ампул с клофелином и строфантином, которые бизнесменша покупала по поддельным рецептам.

РАЗДЕЛ VIЛЕДИ-ТЕРРОР

ВЕДЬМЫ В ОГНЕННЫХ ПАЛАТАХ

21 февраля 1680 года Париж прощался с женщиной, чье имя без ужаса или хотя бы без содрогания уже не произносилось. Перед особым судом, восседавшим во дворце Арсенала, предстала Катерина Дезейе. Уголовный процесс еще не близился к концу, однако участь подсудимой была предрешена. Никто не сомневался, что Катерина, больше известная в миру как Монвуазен, будет казнена на костре. Парижский особый суд, учрежденный королем Людовиком XIV, добросовестно избегал оправдательных приговоров. Дрожащий свет чадящих настенных факелов не дотягивается до судейского стола, и строгие лица вершителей судеб остаются в полумраке.

Монвуазен тоскливо смотрит на судейские силуэты и танцующие на стенах тени. Она мало походит на колдунью. Полная, со слегка отекшим лицом колдунья скорее напоминает крестьянку. На лице — безучастность. Монвуазен четко и без колебаний отвечает на все вопросы. Ее откровения шокируют даже видавших виды судей. Один из них то и дело переспрашивает и вновь получает странный ответ.

— Госпожа Монвуазен, вы принимали участие в черных мессах?

Ответом служит кивок. Председатель суда просит ответить голосом. Колдунья громко бросает: «Да» — и вновь равнодушно смотрит на призрачную пляску теней. Она помнит все эти кощунственные обряды: обнаженная женская плоть, ритуальное омовение, два заблудших священника Мариетт и Даво читают свои тоскливые мессы на обнаженном животе. Сотни проведенных абортов, бурлящее колдовское зелье, способное и оживлять, и убивать…

— Вы подтверждаете тот факт, что священники во время служения мессы целовали срамные места на теле женщины?