Прибалтика. Полная история

Безусловно, наряду с этим шла агитация и в противоположном направлении – в направлении сепаратистском по отношению к Варшаве. Сеялась неприязнь к Наполеону. И, конечно же, литовское дворянство, жившее в глуши своих деревень, как огня, боялось французской революции и пресловутого освобождения крестьян. А многие просто хотели, чтобы их не трогали, не очень обирали, а кто правит в стране, – это таким людям было безразлично.

Польские войска участвовали в войне 1809 года. Молодежь, бежавшую из литовских губерний к Наполеону, полную патриотического воодушевления и жажды подвигов, невозможно было удержать от вступления в их ряды. Правительству России приходилось считаться с такими случаями незаконных переходов через границу, и оно в последние месяцы 1809 года издало ряд постановлений, направленных против них. Однако эти меры только увеличивали всеобщее недовольство.

Князь Адам Чарторыйский, близкий к Александру I и входивший в его «Негласный комитет», старался убедить императора в необходимости более мягкой политики, но постепенно их пути разошлись. Но зато появился новый энтузиаст, еще не разуверившийся в искренности Александра и обольщенный его «либерализмом». Это был литовский князь Михаил Огинский (кстати, автор знаменитого полонеза), который привез в Вильну из Санкт-Петербурга самые радужные надежды.

Франсуа-Ксавье Фабр.

Князь Михаил Огинский. 1805 г.

Действительно, в октябре 1811 года Александр I издал указ, удовлетворявший экономические и правовые нужды помещиков Виленской губернии: обещание сравнять Виленскую губернию в податном отношении с другими частями империи, разрешение вывозить хлеб через все сухопутные таможни и т. д.

Александр строил планы первостепенной важности: он думал напасть врасплох на Наполеона, занять герцогство Варшавское и объявить себя польским королем. Этот план оказался неудачным, в Варшаве уже не верили обещаниям. Проекты Огинского, которые имели в виду создание полунезависимого Литовского княжества, с наместником во главе, вызывали сочувствие Александра, но были слишком неопределенны, слишком мало считались с действительным положением вещей. Они были хороши разве, как тактический прием на случай войны с Наполеоном, но не более. Огинский сильно суетился, входил в переговоры с выдающимися людьми Литвы, раздавал им будущие министерские портфели и генеральские должности в будущей литовской армии, сообщал о предстоящем назначении на должность наместника того или другого из немецких герцогов, находившихся в родстве с русской династией. Цель, однако, была достигнута. На литовскую знать можно было положиться, а за ней всегда шла и простая шляхта.

АЛЕКСАНДР ЛЬВОВИЧ ПОГОДИНрусский историк

В ноябре 1811 года Огинский имел беседу с императором Александром, который заявил, что вопрос о будущей организации Великого княжества Литовского необходимо отложить на время, а пока же следует подумать о том, какую пользу можно извлечь из Литвы на случай войны.

В конце января 1812 года Огинский виделся с императором и написал потом в своих «Мемуарах», что уже не было и речи об автономии Литвы, а Александр был поглощен иными мыслями.

Однако масса небогатой шляхты не доверяла ни магнатам, ни Александру, но с нетерпением следила за действиями Наполеона. Большинство помещиков передавало друг другу восторженные слухи о французском императоре, бюллетени Великой Армии переходили из рук в руки; единомышленники Наполеона среди богатого польского дворянства Литвы вели агитацию в его пользу, более успешную, нежели Михаил Огинский.

И Александр отлично знал о тревожных настроениях в Литве; губернаторы доносили, что с появлением Наполеона все обратится против России; им предписывалось следить особенно внимательно за благонадежностью шляхты.

На вид, однако, все было благополучно.

14 (26) апреля 1812 года император Александр посетил Вильну и был встречен восторженными толпами населения.