Прибалтика. Полная история

В ночь с 10 на 11 июля (с 22 на 23 по старому стилю) генерал-губернатор Риги И. Н. Эссен (Магнус Густав фон Эссен – представитель древнего эстляндского дворянского рода), основываясь на непроверенных разведывательных данных, поспешно отдал приказ сжечь рижские Московское и Петербургское предместья, что привело к разрушительному пожару на территории города.

Что же там произошло?

Сначала от имени военного губернатора города жителей предместий предупредили, что часть строений в пределах определенной линии будет уничтожена. Потом призвали всех живущих вне проведенной черты вернуться в свои дома. Вероятно, это объявление было неправильно понято – как заявление о том, что предместья вообще не будут сжигаться. И часть жильцов вернулась, в том числе и в районы, заранее предназначенные к уничтожению.

А тем временем к И. Н. Эссену явился главный лесничий Курляндии Ренне и сообщил о том, что противник делает попытки перейти Двину у Юнгфернгофа (в семи километрах от Риги). Войска начали спешно занимать укрепления. Вверх по реке отправились канонерки и несколько батальонов пехоты по правому берегу. На разведку, к месту предполагаемой переправы, отправился начальник штаба подполковник Карл Людвиг Тидеман. Но прежде, чем пришли сведения от него, прибыло еще одно сообщение из лесничества. И И. Н. Эссен, не дожидаясь Тидемана, послал записку полицмейстеру Отто Крюденеру: «Прикажите зажечь форштадты»[6].

Пожар в Риге

Позднейший отчет полицмейстера указывает на то, что данный приказ повторялся трижды в течение нескольких часов. В это время проводились приготовления и извещались жители домов в черте, подлежащей уничтожению.

Около полуночи, в ночь с 10 на 11 июля (с 22 на 23 по старому стилю), был подан сигнал выстрелом из пушки и звуком трубы. В половину первого ночи был зажжен Московский форштадт, а через полчаса – Петербургский.

Это было страшное зрелище! В один миг в одиннадцати местах запылал огонь. Нашли черные тучи, и поднялся вихрь с дождем. Сначала ветер понесся на город, но вскоре обратился назад и распространил пламя далее черты домов, назначенных к сожжению и в которые жителей приглашали возвратиться, что некоторыми и было сделано. Не помышляя об опасности, многие спали. Пробужденные огромным заревом, люди не успели спасти имущество и считали себя счастливыми, если удалось сохранить жизнь.

По официальным данным, погибли четыре человека, и сгорела масса разнообразного имущества. Пожаром были уничтожены 5 церквей, 35 казенных зданий, 702 жилых дома, 36 магазинов и множество складов. Без крыши над головой оказались 6882 человека, многие богатые купцы были разорены…

И. Н. Эссен пытался оправдываться:

По военным законам, форштадты Риги, как препятствующие защите, не могли быть оставлены в целости. Особое определенное приказание предписало мне более ранний срок, чем какой я выбрал <…> Я медлил из участия к несчастным, которые должны были принести для общего блага столь тяжелые жертвы; медлил, насколько это было согласно с долгом, который я обязан был свято исполнить пред государем, отечеством, жителями города и моей личной совестью.

С военной точки зрения, он был совершенно прав. За многие столетия сложилась такая практика, что во время приближения к городу неприятеля деревянные предместья предавали огню, а их жители укрывались в крепости. Но общественное мнение сделало из И. Н. Эссена поджигателя и убийцу.

И самое ужасное в этой истории то, что никакого наступления на Ригу наполеоновские войска так и не предприняли. У маршала Макдональда, шедшего на Ригу, не было осадной артиллерии, и он остановился на дальних подступах к городу.

Многие авторы после этого обвиняли И. Н. Эссена в том, что он испугался, что он «с перепугу приказал сжечь рижские предместья». Договорились даже до того, что он принял за «полчища вражеской армии стадо коров, поднявшее тучи пыли».

Мастерская Джорджа Доу.

Портрет И. Н. Эссена

То, что рижские предместья сожгли из-за стада коров – это ошибочная легенда, кочующая из одного источника в другой. А этот миф повлек за собой и другой – о том, что, И. Н. Эссен, «тяжело переживал свою торопливость и застрелился в первую годовщину пожара».