Приговор Бешеного

Немного успокоившись, Людмила поведала о том, что случилось. В двенадцать часов дня она, по обыкновению, собирала сынишку, чтобы пойти гулять. В этот момент пришла Лилиана и предложила взять Беню и подождать Людмилу на улице, пока она не оденется. Поблагодарив ее, она вручила сынишку подруге и стала спокойно одеваться. Минут через пятнадцать она вышла из дома, но их во дворе не оказалось. Подумав, что они решили пойти сразу в сквер, Людмила направилась туда, но их и там не было. Ощутив внутреннее беспокойство, она стала обегать все ближайшие дворы, улицы и переулки, но поиски оказались тщетными. Тогда Людмила вернулась домой, в надежде, что, каким-то чудом разминувшись с ней, Лилиана и Беня давно вернулись и ожидают ее перед дверью, но и этой надежде не суждено было сбыться. Тогда она уже решила позвонить в милицию, когда неожиданно раздался звонок, и незнакомый мужской голос с угрозой сказал, что ребенок с Лилианой похищены, и если она со своим мужем будут вести себя благоразумно, следуя их инструкциям, то и с ребенком и с женщиной ничего не случится.

— Он объяснил, что означает «благоразумно»? — спросил профессор.

— Во-первых, мы ни в коем случае не должны обращаться в милицию или в другие органы, а также рассказывать о похищении своим знакомым и родственникам. Я должна позвонить тебе на работу и вызвать домой, ничего не объясняя по телефону. После чего он приказал нам обоим ждать его звонка. — Людмила вновь всхлипнула.

— А ты уверена, что Беня и Лилиана еще живы? — неожиданно спросил он.

— У меня в голове эта мысль также возникла, и я сказала, что должна услышать голос сына и подруги. Он тут же, словно заранее знал о моей просьбе, дал трубку Лилиане. Напуганным голосом она сообщила, что ни ребенку, ни ей ничего плохого пока не сделали, но успела, перед тем как у нее вырвали трубку из рук, выкрикнуть, что, если мы хотим увидеть их живыми, должны выполнить все требования похитителей. Лерочка, что делать будем? — Людмила горько заплакала.

— Возьми себя в руки, родная. Сейчас у нас есть только один выход: дождаться звонка и выяснить, чего хотят эти бандиты.

Валерий Бенедиктович говорил настолько уверенным и спокойным голосом, что женщине передалось это спокойствие: постепенно она перестала плакать и лишь изредка нет-нет да всхлипывала, положив свою голову на плечо мужа. Обняв ее за плечи, Валерий нежно поглаживал ее волосы, покачиваясь всем телом из стороны в сторону, нетерпеливо косясь глазами на телефонный аппарат, мысленно умоляя его зазвонить. Более часа тянулось томительное ожидание, и нервы были натянуты настолько, что, казалось, они вот-вот зазвенят даже от простого вздоха. Когда звонок наконец прозвучал, они вздрогнули: таким громким и неожиданным он оказался. Телефон был с определителем номера, и поэтому Валерий Бенедиктович решил подождать немного, но из аппарата донеслось: «Номер не определен» — и тогда, тяжело вздохнув, он потянулся к трубке.

— Вас слушают, — как можно спокойнее проговорил профессор.

— Это хорошо, что слушаешь, — с чуть заметным акцентом ехидно отозвался мужской хрипловатый голос.

— Что вы хотите? Деньги? Мы не столь богаты, чтобы сделать вас счастливыми. Дачи нет: шесть соток и сарайчик вряд ли вас устроят, старенькая «копейка» тоже вряд ли обрадует…

— Не пора ли тебе заткнуться? — грубо оборвал тот.

— Как скажете…

— Что, не брал трубку сразу, думал номер наш узнать? А ху-ху не хо-хо, профессор? — Он весело заржал. — Против лома нет приема! Надеюсь, хватило шариков не обращаться к ментам?

— Мы все сделаем, только не причините вреда мальчику и женщине!

— Все? Это очень хорошо! — Он на секунду замолк, и профессор испуганно воскликнул:

— Алло! Алло!

— Не вопи, я здесь, — со злой усмешкой бросил тот и добавил: — Пока здесь…

— Что вам нужно? — повторил профессор.

— Если вы хотите, чтобы ваш сын остался в живых, вы должны сегодня же обменять его на ваш чемоданчик.

— Какой чемоданчик? — не понял профессор.

— Не финти, папаша, — оборвал тот. — Не выполнишь наше условие, пеняй на себя: получишь своего сына по частям по почте, посылками. В одной — ножки, в другой — ручки… Понял?

— Понял, понял! — испуганно воскликнул профессор, быстро взглянув на Людмилу. — Но о каком чемоданчике вы говорите? — В его голосе не было издевательства, и на другом конце, видно, поняли, что Самохвалов действительно ничего не соображает.

— Речь идет о той штучке, которую ты сотворил. Не принесешь к шести вечера по указанному адресу, подпишешь смертный приговор своему отпрыску. И смотри, без глупостей, — с явной угрозой добавил он.

— Молодой человек, сейчас шестнадцать часов пятьдесят восемь минут, и я при всем желании не смогу исполнить ваше пожелание принести прибор в восемнадцать часов. Одна дорога до работы займет пятьдесят минут чистого времени да там минут сорок, чтобы все подготовить, — это уже полтора часа чистого времени, да еще наверняка нужно будет прибавить дорогу к назначенному месту… Как видите, я никак не успеваю! — Валерий Бенедиктович говорил спокойно, без паники, тем не менее в голосе чувствовалось волнение.