Прииск "Безымянный"

- На какой тип оруденения вы нацеливали свои работы при разработке методики поисков? – задал вопрос невысокого роста пожилой человек в сером костюме с полосатым галстуком. Это был Иван Семёнович Семёнов из Новосибирска. Насколько Фёдор запомнил его регалии, - старший научный сотрудник, доктор геолого-минералогических наук.

- Пока чёткой ориентации нет. Золотое оруденение может быть любого типа. Тем более площадь поисков довольно значительная и имеет сложное геологическое строение, на которой можно ожидать чего угодно.

- Это не ответ, - недовольно произнёс ученый. - Приступая к методической разработке, нужно хотя бы иметь модель того оруденения, которое вы собираетесь искать. По крайней мере, можно было бы ориентироваться на два типа месторождений – стратиформный и жильный. Познакомьтесь, пожалуйста, с их характеристикой. Я не сомневаюсь, вам это понадобится.

- Какие процессы могут приводить к образованию повышенных концентраций золота и других элементов во вмещающих породах? – услышал Фёдор очередной вопрос.

- Известные золоторудные месторождения мира, локализованные в зеленокаменных поясах, приурочены к зонам интенсивной метасоматической переработки, - начал он уверенно. – В них отмечаются околорудные изменения в виде рассланцевания пород, окварцевания, альбитизации, карбонатизации и других преобразований. Примером может служить одно из крупнейших золоторудных месторождений Колар 3. Следовательно, выделение таких зон – главная задача поисков рудных месторождений золота этого типа.

- Скажите, пожалуйста, как имя отчество упомянутого вами геолога Брукса? – заметно волнуясь, спросил одетый «с иголочки» представительный мужчина с высоким лбом и зачёсанными назад седыми волосами. – Дело в том, что в Верхоянской экспедиции в конце сороковых - начале пятидесятых годов работал один Брукс. Это был высокообразованный человек и очень толковый геолог. За короткое время он открыл два месторождения, - добавил он с волнением в голосе. – Начинал Брукс в моей партии, а потом как-то непонятно пропал. Что с ним случилось, до сих пор покрыто мраком.

- Брукса, который установил единичные знаки золота на нашей площади, звали Иваном Петровичем, - сказал Закатов. - В то время он был научным сотрудником ленинградского Геологического института. К сожалению, я больше ничего о нём не знаю. В геологических фондах есть его отчёт. – И он назвал название, сообщив и инвентарный номер, словно отпечатавшийся в его голове.

- Просто невероятно! – радостно воскликнул геолог. - Значит, Ваня остался жив. Вот это новость, какое счастье!

Он ещё долго не мог успокоиться и, размахивая руками, что-то рассказывал соседям.

Глава 37

Пропавшая экспедиция

На письменном столе Закатова лежало толстое письмо, пришедшее из Учура. Семён Охлопков передавал ему привет от всех своих родных и писал, что ему предложили новую должность, но он пока не решил, как ему поступить. А главное, из-за чего он отправил это письмо - умер старик Попов.

«Перед смертью старый старатель рассказал о пропавшей экспедиции, которой ты интересовался, - писал он красивым убористым почерком. - Дед Фёдор говорил, что вначале Гошка, то есть, мой дед, не хотел о ней даже слышать, всё ходил вокруг да около, а когда хорошенько подпили, он всё у него выведал. Узнав об экспедиции, дед нашёл её следы. Хотел, как мне сказал, поживиться добром, зазря брошенным в тайге.

А погибла та экспедиция из-за того, что на геологов напали недобитые пепеляевцы. По словам моего деда, геологи будто бы сами вышли на базу, где они отсиживались. Случайно живым остался только мой дед. Как он рассказывал Попову, отстал по дороге. Говорил, что из болота вытаскивал подстреленную утку. Так вот, он шёл сзади, когда раздались винтовочные выстрелы, и, поняв, что геологи нарвались на бандитов, со страху дал дёру.

Бросив всех, убежал, куда глаза глядят - только его там и видели. Вот поэтому мой дед никогда не рассказывал про своё участие в той экспедиции. Стыдно было. А потом, видно, духу не хватило, чтобы сообщить в соответствующие органы о случившейся трагедии. И так про ту экспедицию никто бы не узнал, если бы он не проболтался своему другу».

От прочитанного у Фёдора перехватило дыхание. Теперь он понял, что к смерти экспедиции Кравцова китайцы не имеют никакого отношения. Ему стало не по себе, что плохо подумал о Ване.

«Вот тебе подарок! А я тут сгоряча посчитал его душегубом, и всех китайцев «причесал» под одну гребёнку. Досталось даже внуку. Да, нехорошо получилось, нельзя рубить с плеча…»

Он снова вернулся к письму.

«Фёдор Алексеевич, кстати, просил у тебя прощения за то, что не рассказал, как было всё на самом деле. Говорил, что смолодушничал».

Эту строчку Фёдор перечитал несколько раз, и вначале даже не понял, кто такой Фёдор Алексеевич. Только потом сообразил, что это старик Попов.

«Сильный был дед, ничего не скажешь. Прожил тяжёлую трудовую жизнь».

Слёзы выступили на глазах сами собой. Вытащив носовой платок, он стал читать дальше.