Приключения дрянной девчонки

Мы посетили одно такое заведение, лесбийское шоу, где светилась смуглая нагота молоденьких женщин, восточных узкоглазых вакханок. На небольшой сцене перед зрителями извивались их детские, неразвитые тела с гладкой плотной кожей. Своим тоненьким смехом и щебечущими голосками они напоминали птичек. Эти девочки женщины продемонстрировали нам весь традиционный таиландский репертуар. Они засовывали в свои влагалища и медленно вытаскивали жемчужные бусы, ожерелья из бритвенных лезвий, вставляли туда сигареты и с большим искусством их курили. Все это больше напоминало трудный фокус, чем сексуальное действо. Одна девочка натолкала между ног яйца и села их высиживать, кудахтая, как курочка. Одно яичко выкатилось и разбилось, вызвав большой переполох. Потом была прелестная сценка за прозрачной ширмой. Восточные красотки поливали друг друга из душа, оглашая зал пронзительным визгом и смехом. Все это напоминало картину "Купающиеся нимфы. Странно, но, наблюдая этот спектакль, я даже не возбудилась. Все эти голенькие гладенькие девчушки с раскосыми глазами казались мне детьми, которые сами не ведают, что Торят. Просто они родились в особенном мире, где с 14 лет женщины занимаются привычным бизнесом – проституцией. Это такое же законное, честное предприятие, как, например, торговля канцелярскими товарами. В этом не было привкуса разврата, который умеют вносить в секс белые женщины, наслаждающиеся грехом.

Я выпила порцию кампари, а мужчины – виски, и мы покинули лесбийское заведение.

Пошатавшись еще немного по улицам и подышав запахом сексуальных приключений, мы вернулись в отель. Упаковывая вещи перед отъездом в Камбоджу, я думала: в каком месте я буду распаковывать их завтра? 2о августа. Вот уже три дня, как я живу на вилле русских летчиков, в столице Камбоджи Пномпене. Во всем городе я единственная привлекательная одинокая белая леди, а если учесть, что здесь работают несколько тысяч белых мужчин, одуревших от местной жизни, то мое положение мне все больше и больше нравится. Правда, титул "Самые длинные ноги Пномпеня", который мне тут же присвоили, вызывает смех. Поскольку все кхмерки – низкорослые и коротконогие, то длина моих ног выглядит поистине устрашающей.

В Пномпене дорогие рестораны и элегантные отели, сверкающие кичливой роскошью, соседствуют с огромными мусорными кучами, в которых копошатся совершенно голые дети. Неподалеку от изящных, недавно выстроенных вилл устраиваются на ночлег прямо на земле тощие завшивленные люди. Пол Пот считал города порождением дьявола, и среди трех миллионов убитых им соотечественников большинство составляло городское население. Сейчас в Пномпень перекочевало множество деревенских жителей, которые принесли сюда свои сельские привычки. Они застраивают хижинами Целые кварталы, где ведут незамысловатую жизнь. Целыми Днями, если нет работы, они играют в карты, заключают пари по любому поводу, даже на результаты выборов. Кхмеры – чрезвычайно азартный народ, дети четырехпяти лет не мыслят игры без денег.

Утро в Пномпене начинается с появления на улицах буддийских монахов в оранжевых тогах, с зонтиками и серебристыми трехэтажными бидончиками в руках. Босиком они отправляются на сбор еды. Поскольку их религия запрещает им касаться денег, то единственный способ их пропитания – подаяния. Монахи подходят к воротам домов и молятся до тех пор, пока хозяйки не вынесут им три вида блюд.

Утро – активное время работы для рикш. Они ездят на больших трехколесных велосипедах – впереди, на двух колесах, помещается тележка для седоков, сзади, на одном колесе, – сиденье для водителя и руль.

В обеденное время улицы пустеют. Еда – это святое ничто не может кхмера вынудить пропустить точное время обеда. Правда, европейцы объясняют это весьма прозаической причиной – глисты. Люди и глисты давно привыкли друг к другу и вступили в своеобразное сотрудничество.

Вместе с тридцатью тысячами служащих ООН в город потекли деньги – на улицах появились дорогие машины, процветает ресторанный бизнес, как грибы после дождя выросли новые дома. Но строительство ведется активно только в Пномпене, поскольку большая часть страны заминирована. По самым скромным подсчетам, на территории Камбоджи находится пять миллионов мин, программа их обезвреживания рассчитана на 25 лет. Проблема еще и в том, что, как только отряд саперов расчистит какую-нибудь деревеньку, ее жители тут же снова минируют окрестности, опасаясь нападения бандитов. На рынках в Пномпене можно встретить множество калек, пострадавших от взрывов, с оторванными руками и ногами. Есть несчастные, которым отрубили руки еще во времена Пол Пота за мелкое воровство.