Приключения Фаната, или «Welcome!»

Греки могли забивать еще дважды, но удар со штрафного попал в штангу, а вместо назначения стопроцентного пенальти судья вдруг показал желтую карточку капитану эллинов Г. Карагунису, лишив того возможности выйти на поле в четвертьфинале. Во втором тайме объявили о забитом чехами сборной Польши мяче в параллельном матче, я принял это известие с радостью, но после подсчитал, что ничья в том матче выводит нас из группы и неожиданно для себя, скрепя сердце, начал болеть за Польщу.

Поляки счет не сравняли, наши тоже загубили единственный шанс на исходе игры, его упустил А. Дзагоев, матч закончился. Греки всей командой с тренером и массажистами обезумев от победы мчались к своим болельщикам праздновать несомненный успех, а наши горе-игроки, за редким исключением, не нашли в себе совести даже поаплодировать болельщикам, в огромном количестве поддерживавших их до самого конца. Подошел к трибунам единственный игрок и мной та его признательность ценится куда выше, чем необдуманный ответ нагловатому «бонзе», растиражированный в СМИ.

Можно было бы на этом и закончить, но и второй исход с варшавского стадиона не прошел гладко, несмотря на наши приготовления. Все случилось из-за того, что мы неверно сориентировались и направились в другую сторону. Дойти до квартиры вполне можно было пешком, но не в тот момент, когда мы поняли свою ошибку. Возвращаться было поздно, толпа рассасывалась, а нам периодически кричали что-то группы молодежи во сторонам, награждая метанием бутылок в ответ на молчание.

Мы шли по средней части какого-то перекрытого проспекта, по трамвайным путям, не рискуя приближаться к домам, тротуарам и деревья и по сторонам. Однако перекрытый участок закончился и мы очутились на какой-то площади среди толп раздосадованных поляков, настроение которых не предвещало ничего хорошего для нас. В этот момент я по очередному наитию проголосовал и почти сразу же остановилось «такси» с мужчиной лет пятидесяти за рулем по имени Славко, так же звали и польского футболистика – талисман Чемпионата Евро!

Это был реверанс в нашу стороны со стороны Польши и благодарность за участие в футбольном празднике. Славко хорошо говорил по-русски, он работал у нас в стране, футбол его мало интересовал, но про беспорядки он слышал и относился к ним отрицательно, хотя и спокойно. Мы с ним договорились, что заедем на квартиру, а потом от отвезет меня на вокзал «Всходня» и даже проводит до перрона, сил на какие-то еще противостояния у нас не оставалось. Наш спаситель отключил счетчик, мы заехали в квартиру за вещами, я распрощался с тетей Валей и Виктором, оставив его не попечение пани старушки и быстро домчал до станции. Отдав Славко все оставшиеся «злотые», вроде вполне достаточно, хотя мы так и не привыкли к польским низким ценам, я его сердечно поблагодарил и он оставил меня, доставив целым и невредимым до самого зала ожидания. Именно появление Славко примирило меня со всеми событиями и я оставил за поляками право определять условия жизни в собственном государстве, чего они несомненно заслуживают.

Зал ожидания был полон расстроенных, усталых и тихих россиян. Основная часть ожидала поездов на Москву, которые задерживались. Мой «Берлинский экспресс» тоже не появлялся и я несколько раз спрашивал о его судьбе в кассе и справочном бюро. Меня уверили, что мимо он точно не пройдет. Народ потихоньку дремал, не обращая никакого внимания на нас возвращались домой через тайные тропы подземных переходов такие же усталые и опустошенные крепкие ребята в шортах и кедах. Чемпионат бесславно завершился и для сборной хозяев.

Наконец, через пару часов после заявленного времени, поздней ночью к перрону подкатил поезд с задраенными шторами светомаскировки окнами с отдельным вмятинами на боках и даже парой разбитых стекол, правда не полностью, а только в виде трещин. Из вагонов не сразу появились перепуганные проводницы, по отрывочным фразам которых мы поняли, что все это время они стояли на «Варшава-Центральна», подвергаясь нападениям польских фанов. Я подивился не утраченной мной прозорливости и загрузился в вагон с намерением залечь и выспаться, постепенно переваривая пережитые впечатления.

Во время возвращения со стадиона у меня боролась грустная мысль о вылете с ощущением закономерности происшедшего, помноженного на факт нашего отъезда с чемпионата. Определенно, если бы сборная продолжила свой путь, уезжать было бы куда менее желанно, а я уже достаточно устал и хотел попасть домой, так что печаль была смягчена опустошением и удовлетворением от близкого благополучного возвращения. Сразу уснуть у меня не получилось, не получилось даже занять свою нижнюю полку, так как в купе набилось человек пять. Постепенно народ рассосался по вагону, я занял свое место, но один из попутчиков, какой-то мелкий чиновник из Люксембурга, так и остался спать в кресле. Мне уже было все равно я спал.