— Эти трения. Я шел сюда с самыми благими намерениями. Поговорить немного, обменяться кое-какой информацией, попробовать выяснить, что происходит у меня за спиной. Но стоило мне вас увидеть, все во мне всколыхнулось. Мне сразу захотелось колошматить вас до тех пор, пока вы не обучитесь хоть каким-то манерам и нормам поведения. И еще мне казалось, что я точно так же действую вам на нервы, даже если просто стою и ничего не говорю. Надо было попросить Тупа сходить. Он умеет говорить с вами.
Лично из меня рвалось на волю столько антагонизма, что я мог бы горланить десять минут без передышки. Однако я же теперь новый, улучшенный Гаррет.
— Вот так, значит, вы относитесь к людям.
Надо же мне было сказать хоть что-то.
Он явно имел что ответить. Но промолчал.
Да и я совершенно точно знал, что он бы мне сказал. Что дает людям то, что те заслуживают.
Вот в этом мы с ним и расходились. Я заботился о конкретных, отдельно взятых людях. Он заботился об обществе. Он бы, не задумываясь, сбросил в колодец любого, если бы это помогло строить лучший мир для тех, кто останется.
Краем глаза я уловил какое-то движение. Я резко повернулся, но не увидел ничего.
— Я буду следить, — пообещал Релвей.
— Я не допущу, чтобы это мне мешало.
Плоскомордый, старавшийся казаться как можно незаметнее в дверях, должно быть, лучше моего видел то, что мне показалось. Он издал испуганный возглас и посторонился, выпуская Релвея на улицу.
— Плоскомордый, — пробормотал я. — Должно быть, это какое-то особенно паршивое твое воспоминание.
Мне трудно представить себе, чтобы такой крутой тип, как он, испугался того, что — как прекрасно знал и он — находится у него в голове.
92
Похоже, Дин каким-то образом узнал, что я иду. Ужин ждал меня. Паленая устроила мне место в комнате Покойника. Пиво было превосходным и по качеству, и по количеству. Одно огорчало: Дин приготовил тушеную капусту.
Я не большой любитель тушеной капусты. Хотя сырые кочерыжки иногда люблю.
— Ни одной?
— Крысы-призраки? Которые к тому же не едят? Ты уверен?
Да, для крыс это существенно.
— Эта маленькая ведьма, похоже, способна очаровать любого, чтобы попасть куда угодно, — заметил я довольно угрюмо, поскольку считал это своей специальностью. — Она что, нашла показания очевидцев? Или узнала, что стало с драконами, после того как те вырвались из плена?
Я заставил себя доесть капусту. Вкуса ее я не ощущал. Но, несомненно, он остался во рту, так что ощутить его мне еще предстояло.