Приключения Никтошки (сборник)

Знайка немного помолчал, дав слушателям переварить сказанное, и продолжил:

– До сегодняшнего дня мы ели мясо зверское. Не потому, что это мясо зверей. А потому, что мы его добывали зверским способом. И при этом вели себя как звери.

Знайка снова помолчал, чтобы его слова успели дойти до сознания коротышек.

– А теперь мы все перейдем на гуманное мясо, – сказал он. – Для того, чтобы получать гуманное мясо, не надо никого убивать. Мы даже называть его будем по-новому! Гувядина, гурятина, гунина, – одним словом, гумясо!

И ученый радостно улыбнулся длинным рядам слушателей, уходящим в конец площади.

– Вот как, оказывается, сходят с ума, – сказал стоящий возле фонтана Плювакин. – А никто даже не подумает «скорую» вызвать. Коротышке плохо – а этим хоть бы что! Знай себе смотрят представление – и на всё НАПЛЮ-ВАТЬ!

А Знайка тем временем говорил:

– Гуманное мясо, то есть, гумясо – это мясо будущего. А в будущем нет места убийству, поэтому мы будем получать гумясо гуманным путем. Вы, наверное, уже заинтригованы – откуда же мы будем брать это гуманное мясо без того, чтобы убивать животных или, как тут предложил Пустомеля, заглатывать их живьем?

Но никто ученому не ответил, и тогда он сказал:

– Мясные клетки коровы размножаются в самой корове. Тут всё просто и ясно и, казалось бы, абсолютно неизбежно. Но!

Тут Знайка выбросил руку кверху и крикнул в микрофон так, что стоявшие возле динамиков коротышки, отшатнулись.

– Я открыл способ, как размножать их вне коровы! Их можно размножать в специальной биологической машине, которую я изобрел.

– Маразм крепчал, – подмигнул Плювакину Гнобик.

Глава тридцать втораяБИОЛОГИЧЕСКАЯ МАШИНА

– Какая еще машина? – зевнула Бигудинка. – Так бы и вылила ему на голову кастрюлю щей, чтоб не болтал невесть чего!

– Желательно тех, что как следует настоя-а-лись, – зевнула вслед за подругой Швабринка.

– Надо его как-нибудь к нам пригласить и проучить как следует, – сказала Сошка. – А то, вишь, как задаваться стал.

– Ага! – согласилась Швабринка. – Ты только на его костюм посмотри. Красавчик…

Вытиринка вздохнула:

– У тебя помидора случайно нет?

– Был бы, давно уж бы по назначению применила, – отозвалась Швабринка. – Стала бы я ждать у моря погоды…

А ученый, который, по счастью, не слышал этот разговор, увлеченно рассказывал слушателям о своем изобретении.

– Мы построили эту машину вместе с моими помощниками Молотком и Напильником, – говорил он. – Многие, может быть, не знают, что наши мастера Напильник и Молоток недавно окончили заочное обучение в Солнцеградском университете и прошли стажировку. Теперь они уже не просто монтёр и слесарь, а инженеры слесарно-монтажного дела. Но мы для краткости будем продолжать звать их просто слесарем и монтёром, потому что так короче. Хотя и запомним, что они инженеры.

Дожидавшиеся этого момента Напильник и Молоток, одетые в блестящие кожаные куртки, выкатили на сцену какой-то огромный и, по-видимому, очень сложный агрегат. Он был размером почти с автомобиль. Ничего подобного коротышки раньше не видели. Они вытягивали шеи, чтобы рассмотреть получше.

Машина была необычайной красоты. Ее стройные линии и округлые формы завораживали глаз. В самой середине у нее была большая шарообразная камера, сделанная из толстого стекла. Над этим шаром был укреплен насос, поршни которого то поднимались, то опускались. Казалось, машина дышала. От насоса к шару вели две прозрачные трубы. Видно было, как по одной в шар закачивается ярко-красная жидкость, а по другой из него вытекает жидкость темно-бордовая. Из насоса сбоку выходила еще одна трубка, и по ней темно-бордовая жидкость продвигалась дальше, в змеевик, извивавшийся внутри желтого полупрозрачного цилиндра, в котором что-то булькало. Пройдя по змеевику, жидкость выходила из него уже снова ярко-красная и возвращалась в насос, а желтый цилиндр пускал в небо кольца неведомого дыма.

Рядом с насосом имелся также средних размеров бак с круглой дверцей, и от этого бака к шару вела еще одна прозрачная труба. По ней в шар опускалось что-то зеленое. В само́м же стеклянном шаре постоянно бурлила и двигалась какая-то бесформенная масса. Сверху она была зеленоватая, к середине становилась коричневой, а внизу превращалась почти в черную, и оттуда эта чернота по трубе вытекала в металлический бак.

Коротышки, стоявшие близко к сцене, могли разглядеть, что бурлящая масса вся пронизана тонкими трубками, по которым пульсирует все та же красная жидкость. Большая труба, ведущая жидкость в шар, внутри него разветвлялась на три трубы поменьше, и эти, в свою очередь, ветвились еще и еще – словно там прорастал куст с тысячью тончайших алых веточек.

Машина звучно работала, а на самом ее верху находилось несколько компьютерных экранов, которые постоянно поворачивались в разные стороны. И вегетарианцы, и мясоеды, и те, кто не относил себя ни к первым, ни ко вторым, – все были поражены сложностью и совершенством этого уникального устройства.

– Вот это да… – слышалось в толпе.

– Ну Знайка дает!

– За две недели наворотить такую громадину…