Прикосновение. Философский роман

Еще французские материалисты XVIII века в лице Гельвеция выдвинули теорию, согласно которой человек является пассивным продуктом окружающей среды и воспитания. Они отстаивали мысль о всемогуществе воспитания, о равенстве духовных способностей людей. Основоположники марксизма положительно оценивали утверждение, что человек — продукт обстоятельств и воспитания, они констатировали, что у Гельвеция материализм непосредственно применяется к общественной жизни. В то же время они признавали наличие природных различий у людей, рассматривая эти различия как результат определенного исторического развития.

Основоположники марксизма отмечали, что человек наделен от природы не готовыми способностями или определенными свойствами ума, воли и характера, а лишь задатками, которые являются предпосылками для развития этих способностей. От общественных условий и воспитания зависит, что «способность, существующая в освобождающих себя индивидах до сих пор лишь в качестве задатка, начинает функционировать как действительная сила...».

Маркс и Энгельс на конкретных примерах показали, что благоприятные условия способствуют развитию тех или иных дарований.

Как известно, французские материалисты, а затем социалисты — утописты утверждали, что человек (его взгляды, характер и нравы) — продукт среды. Из этого вытекало, что для изменения человека надо изменить среду. В то же время они полагали, что сама среда зависит от мнения людей, и делали отсюда вывод, что для изменения среды надо посредством разумного воспитания изменить людей. Получался порочный круг. Марксизм нашел из него выход. Анализу учения французских материалистов и социалистов-утопистов о людях как пассивном продукте обстоятельств и воспитания посвящен третий тезис Маркса о Фейербахе, в котором говорится: «Материалистическое учение о том, что люди суть продукты обстоятельств и воспитания, что, следовательно, изменившиеся люди суть продукты иных обстоятельств и измененного воспитания, — это учение забывает, что обстоятельства изменяются именно людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан. Оно неизбежно поэтому приходит к тому, что делит общество на две части, одна из которых возвышается над обществом (например, у Роберта Оуэна)». Таким образом, К. Маркс вскрывает односторонний, механистический характер учения метафизического материализма о том, что люди — пассивные продукты обстоятельств и воспитания.

К. Маркс и Ф. Энгельс считали, что люди являются производителями своих представлений, идей и т.д., «но речь идет о действительных, действующих людях, обусловленных определенным развитием их производительных сил и — соответствующим этому развитию — общением...». Установив, что «обстоятельства в такой же мере творят людей, в какой люди творят обстоятельства», они выдвинули положение о том, что люди в процессе своего активного воздействия на природу и общество одновременно изменяют свою собственную природу.

В третьем тезисе о Фейербахе К. Маркс писал: «Совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика». Тем самым он подчеркнул важное положение об активной роли людей, как в изменении окружающего мира, так и в переделке их собственной природы, сделал вывод, что в своей революционной практике люди коренным образом преобразуют существующие общественные отношения и изменяют самих себя.

К. Маркс также показал несостоятельность французских материалистов и социалистов-утопистов в том, что они хотели избавить людей от всех их пороков и слабостей, порожденных общественными отношениями, только путем воспитательного воздействия. Социалисты-утописты считали, что посредством правильного воспитания можно выработать у людей «рациональные характеры» в рамках порочного капиталистического общества. Основоположники марксизма показали, что для формирования людей на новой основе необходимо революционное изменение самих общественных отношений в результате классовой борьбы пролетариата, что только активное участие людей в революционной перестройке старого мира приведет к их перевоспитанию. Они считали, что «революция необходима не только потому, что никаким иным способом невозможно свергнуть господствующий класс, — но и потому, что свергающий класс только в революции может сбросить с себя всю старую мерзость и стать способным создать новую основу общества».