Принцами надо делиться

Он не хотел пугать девушку, а она так внимательно слушала, так доверчиво смотрела, что оруженосец незаметно для себя рассказал ей все, от начала до конца, и даже признался, что немного сожалеет о подозрениях в адрес иномирянки.

— Тогда нужно перед ней извиниться, только и всего, — улыбнулась Гвендолин. — Она хорошая, добрая и все поймет.

Ирвин рассеянно кивнул. Ему бы самому понять, что происходит с ним и вокруг него. Все сплелось в один запутанный узел, и кто-то невидимый тянул за ниточки, затягивая его все туже и туже.

— Как думаешь, что там происходит? — спросила Гвендолин, кивнув на закрытые двери.

— Возможно, мы узнаем, а может, и нет. Время покажет.

Он верил, что у Дарнелла не будет от него секретов, но где-то в душе все равно ворочался червячок сомнения. Все так быстро менялось: еще вчера они были неразрывны и едины, а теперь только слепой не заметит, что принц благоволит выписанной из другого мира диковинке, а сам Ирвин тонет в безответной любви к подруге детства. Но они уже выросли, а герцогиня не ровня оруженосцу, пусть и волшебному.

— Я думаю, все будет хорошо, — внезапно сказала Гвендолин с улыбкой, потянулась вперед и накрыла его руку теплой ладошкой.

Не нужно было других слов. Ирвин осторожно, чтобы не спугнуть, перевернул ладонь и мягко, трепетно сжал тонкие девичьи пальчики.

— Я волновалась, — просто сказала Гвендолин. — За вас… За тебя.

Дверь в покои принца тихо скрипнула.

— Ирвин, найди леди Полину, пожалуйста. А потом жду вас всех здесь.

Договорив, он скрылся с глаз, но Ирвин как будто все еще видел белое лицо Дарнелла, бескровные губы и глаза, в которых застыл ужас.

Полина Покровская, иномирянка

Даже горячая ванна и чистая одежда не вернули нормального состояния. Все еще казалось, что меня качает на волнах, голова была тяжелой и будто набитой ватой, ноги едва волочились. Ну почему я такая слабачка?! Бегала бы больше по утрам, не чувствовала бы себя сейчас, как выжатая половая тряпка. Только кто же знал, что мне придется вылавливать тонущих принцев и устраивать заплывы наперегонки с русалками?

— Леди Полина, если вы готовы, вас ожидают в покоях его высочества, — сообщила Рикена и промокнула уголок глаза платком.

— Что-то случилось? — спросила я.

— О нет-нет… Ничего не случилось, — торопливо ответила женщина с напускной бодростью. — Прошу за мной.

Итак, что-то происходило, причем продолжительное время, потому что и дурак поймет, что речь о внезапном «окаменении» принца. То есть это я вынесла такой диагноз, который, кстати, можно проверить прямо сейчас.

— Простите, а принц, случайно, не проклят? — спросила я как бы между прочим. Госпожа Рикена споткнулась, выронила платок и икнула от неожиданности.

— Проклят? Нет! Нет конечно! Что за глупости, право слово? Ерунда какая-то. Чушь.

Ага, поэтому слова из нее так и льются.

Больше я ничего спрашивать не стала. Отчасти — было жалко бедную женщину, отчасти — потому что мы уже пришли.

Потрепанный и мокрый Ирвин распахнул перед нами двери. Выглядел он, как ни странно, изможденным, но счастливым, и даже ничего обидного мне не сказал. Я пропустила вперед Гвен и вошла в покои принца. Королева сидела в глубоком кресле и казалась маленькой и хрупкой — кожа, кости и роскошное платье. В комнате было сумрачно, и я не сразу заметила Дарнелла, замершего у окна с задернутыми шторами. Свет, проникающий сквозь узкую щелку, бросал ярко-желтую полоску на его лицо. Мне почему-то стало не по себе.

— Ваше величество. — Гвен сделала реверанс, я тоже.

Ирвин коротко поклонился. Королева не пошевелилась, и я поняла, что она вот-вот заплачет, возможно, лишь привитое с младенчества чувство собственного достоинства не позволяло ей этого сделать.

Да что же тут творится-то?!

— Мой сын пожелал, чтобы вы были в курсе… происходящего, — с заметной паузой в середине фразы сказала королева. Слова давались с трудом, и мне было ее очень жаль.

— Это честь для нас, — ответила Гвен, а Ирвин был так напряжен, что стало страшно.

— Милая моя, прости, что тебе придется все это услышать, — проронила королева так тихо, что пришлось почти читать по губам.

Дверь еще раз скрипнула, и к нам присоединились Клодия и Рикена. Обе выглядели расстроенными и серьезными, а вот удивленными или непонимающими — нет. Образовалась гнетущая пауза, которую нарушил Дарнелл. Все так же глядя на зашторенное окно, он пугающе спокойно и четко произнес:

— Я фальшивка. Я ненастоящий.

Никакого эффекта признание не возымело, мы стояли и тупо глазели на мрачного принца. Он смотрел на нас, потом резко схватил шторы и распахнул их. В комнату хлынул солнечный свет, я часто заморгала от неожиданности, а когда цветные пятна перед глазами исчезли, увидела, что Дарнелл раздевается.

— Нет, смотрите, — велел он, когда Гвен попыталась отвернуться. Я же даже не подумала стесняться, точно завороженная, глядела на посеревшую кожу. Будто зараза, подозрительное пятно расползлось по левому плечу, спустилось по руке почти до локтя и уже подбиралось к груди. Я сделала шаг вперед, и Дарнелл тоже.