Принципы назначения наказания

Смертная казнь представляется самой тяжкой мерой наказания. Одновременно она в ряду уголовных наказаний, несомненно, представляется самой дешевой и самой несложной карой, не требующей никаких затрат и никаких особых усилий со стороны государства. Смертная казнь противоречит положению личности в современном цивилизованном государстве и не только не соответствует культурно-этическому настроению современного общества, но и представляется в этом отношении институтом, безусловно, вредным и деморализующим. По мнению П. И. Люблинского, смертная казнь является гнилостным явлением, отравляющим народную психику, ибо основанная на крайнем пренебрежении к человеческой личности, приносимой в жертву охране конкретных благ, различающая грубые инстинкты и дающая торжество низким сторонам человеческой природы, она в случае частого применения, способна на многие годы заглушить высокое чувство населения[512].

Своеобразным, но весьма отдаленным прообразом смертной казни можно считать кровную месть. Однако, несмотря на общий признак — принудительное лишение жизни другого человека, не считавшееся преступлением, — кровную месть в первобытнообщинном строе нельзя полностью отождествлять со смертной казнью. Кровная месть осуществляется не государством, тогда как смертная казнь выступает как средство самозащиты общества против нарушений условий его существования.

Весьма прогрессивные взгляды на смертную казнь были высказаны выдающимся итальянским просветителем и гуманистом Чезаре Беккариа (173 8-1794) в его знаменитом труде «О преступлениях и наказаниях». Решив «исследовать, является ли смертная казнь действительно полезной и справедливой в хорошо устроенном правлении, что это за право убивать себе подобных, присвоенное людьми?»[513], он пришел к выводу, что смертная казнь не основана на праве, поскольку человек не вправе сам лишить себя жизни и, конечно, не захотел бы предоставить это право другим. Призывая откровенно признать, что смертная казнь является «войной государства с гражданином, считающего необходимым или полезным уничтожить его жизнь»[514], он приводит ряд аргументов в пользу отмены смертной казни. В частности, смертная казнь, рассуждает Беккариа, была бы необходима, если оставление преступника в живых, даже лишенного свободы, могло бы вызвать переворот, опасный для установленного образа правления, либо же при чрезвычайных обстоятельствах. Смертная казнь, по его мнению, была бы также необходима, если бы одна только смерть была действительным и единственным средством удержать других от совершения преступления. Смертная казнь как средство удержания, по мнению Беккариа, уступает пожизненному рабству, ибо «ужасное, но мимолетное зрелище казни злодея» производит меньшее впечатление, чем «длительный и бедственный пример» человека, подвергнутого пожизненному рабству.

Он утверждал, что смертная казнь подает людям пример жестокости, ожесточает нравы и тем самым способствует совершению новых преступлений[515]. Аргументация в пользу отмены смертной казни была столь убедительной и при этом изложена с такой страстью, что можно считать лишь чисто тактическим ходом то, что Беккариа не потребовал полной и немедленной отмены смертной казни, а обратился к «восседающим на престолах Европы благодетельным монархам»[516] с призывом прислушаться к его мнению. Но в сознании и своих современников, и последующих поколений книга Беккариа по справедливости была расценена и продолжает рассматриваться как первое исторически значимое выступление против смертной казни, положившее начало движению так называемых аболиционистов — сторонников ее отмены.

Современные противники смертной казни приводят следующие аргументы против существования этого вида наказания:

1) в цивилизованном обществе человеческая жизнь представляет собой абсолютную ценность, и государство не вправе лишать ее кого-либо ни при каких условиях;

2) следственные и судебные ошибки, повлекшие неправильное назначение смертной казни (по ее исполнению), не могут быть исправлены в дальнейшем;

3) смертная казнь неэффективна, поскольку неспособна предупредить совершение новых преступлений;

4) достижение целей наказания возможно без лишения жизни особо опасных преступников[517].