Принципы назначения наказания

Вопрос о целях наказания издавна был дискуссионным и по сей день не получил своего однозначного решения. В психологии цель понимается в следующих значениях: 1) как осознанный образ предвосхищаемого результата, на достижение которого направлено действие человека (социальной группы, общества); 2) как предвосхищение в сознании человека средств, использование которых приведет к достижению желаемого результата[65].

Юристы чаще понимают цель (применительно к наказанию) в ее первом значении, т. е. в виде социальных результатов, к которым стремится законодатель, устанавливая и применяя рассматриваемую меру воздействия. Согласимся, что «употребление словосочетания “цели наказания" не совсем корректно, поскольку само уголовное наказание цели иметь не может. Целеполагание присуще только человеку — носителю сознания, наказанию же присущи функции»[66].

Так чего же в настоящее время желает достичь общество и государство посредством применения наказания? Ответ на этот вопрос не прост. Не преодолены многие расхождения во мнениях по рассматриваемому вопросу и в современной уголовно-правовой науке[67]. В советской уголовно-правовой науке единство взглядов по вопросу о целях наказания также отсутствовало. Одни авторы ограничивали эти цели общим и частным предупреждением преступлений[68], другие — дополнительно называли исправление и перевоспитание осужденного[69], и, наконец, третьи ставили перед наказанием еще одну цель — удовлетворение общественного правосознания (при характеристике данной цели чаще используется иная терминология: кара, заглаживание нематериального ущерба, восстановление справедливости и пр.)[70]. Таким образом, при полном единодушии относительно превентивных целей продолжает оставаться дискуссионным вопрос о тех целях наказания, которые выходят за пределы выполнения им своего социального назначения.

Отмеченные расхождения во мнениях отражают различие исходных методологических позиций. Для сторонников сведения целей наказания к общей и частной превенции характерен сугубо институциональный подход; другие же авторы пытаются решать проблему с более широких социальных позиций и руководствоваться при этом (сознательно или интуитивно) социалистическими и аксиологическими соображениями.

Одним из принципиальных вопросов, вызвавших острую, не закончившуюся до сих пор дискуссию в уголовно-правовой науке, является признание или отрицание кары и возмездия в качестве цели наказания в уголовном праве. До середины 30-х гг. среди марксистских теоретиков уголовного права подобный вопрос в качестве дискуссионного вообще не возникал. Он считался решенным в пользу разрыва с карой и возмездием как целями наказания, что нашло даже законодательное закрепление в «Основных началах» 1924 г. Однако с тех пор как в законодательстве был восстановлен термин «наказание», стало утверждаться, что наказание преследует двуединую задачу, кару и исправление преступника[71]. Лишь в начале 50-х гг. такое утверждение стало оспариваться отдельными авторами[72], положившими начало дискуссии по указанному вопросу, не прекратившейся и по настоящее время. Суть дискуссионного вопроса, в котором необходимо еще раз разобраться, состоит в выяснении того, карает ли государство преступников во имя самой кары или кара необходима лишь как средство для достижения каких-то иных целей, поставленных государством перед наказанием. Как правильно отмечает И. С. Ной, очевидно, лишь такая формулировка проблемы может служить плодотворной основой для решения столь затянувшейся дискуссии по вопросу: считать или не считать кару одной из целей наказания по советскому уголовному праву[73].

Приоритет в постановке вопроса о каре как одной из целей наказания и аргументация этого положения принадлежит И. И. Карпецу. Еще в 1961 г. он писал: «Когда суд назначает наказание, то он руководствуется определенными целями: и покарать, и исправить преступника посредством применения наказания. Трудно представить себе применение наказания без цели покарать»[74]. В 60-х гг. с аргументацией в пользу не только кары как цели наказания, но и возмездия выступили Н. А. Беляев и В. Г. Смирнов. Отличительной особенностью их позиции является последовательное проведение взгляда о каре как о цели наказания и о наказании как о возмездии за совершенное преступление. «Под карой как целью наказания, — пишут Н. А. Беляев и В. Г. Смирнов, — мы понимаем причинение правонарушителю страданий и лишений в качестве возмездия за совершенное им преступление»[75].