Принципы назначения наказания

Смысл причиненных страданий они видят в удовлетворении чувства справедливости членов общества и тем самым в достижении иных целей наказания. Мы исходим из того, что кара — не самоцель наказания. Ее роль значительно скромнее. Кара необходима лишь как средство, хотя и важное, для достижения предупреждения преступлений. Мнение, что наказание имеет целью кару, означает, что наказание является возмездием и имеет одной из своих целей причинение страдания за то, что сделано субъектом. Однако во многих случаях авторы, которые пишут, что наказание имеет целью кару, в действительности имеют в виду только то, что наказание должно устрашать, что, однако далеко не то же самое, что цель кары. Представление о возмездном характере наказания, укоренившееся в народном сознании, исторически возникло с давних пор, еще со времен кровной мести, и в течении многих веков прививалось религией. В Библии сказано: «Я взыщу кровь вашу за вас, от всякого зверя взыщу ее и от руки человека, от руки всякого брата его взыщу душу человека. Кто прольет человеческую кровь, того кровь прольется человеком». В Коране говорится: «Правоверные, закон возмездия установлен вами за убийство: свободный должен умереть за свободного, а слуга за слугу и т. д. Женщина за женщину». В основе индийской религии лежит учение о воздаянии — возмездии за все благие и дурные поступки (Карма)[76]. В дальнейшем взгляд на наказание как возмездие был характерен для наиболее крупных представителей идеалистической философии (Кант, Гегель). Так, Гегель утверждал, что «с преступником должно быть поступлено так, как он сам поступил»[77].

Наказание не должно быть возмездием прежде всего потому, что возмездие бессмысленно. Месть и возмездие отвечают во многих случаях чувствам потерпевшего, а иногда определенных кругов общества, но как государственная попытка борьбы с преступностью они уже давно проявили свою бесплодность и отвергнуты наукой. Цель кары есть в конце концов не что иное, как более современная форма примитивной мести.

М. Д. Шаргородский совершенно верно отмечал: «Кара направлена в прошлое, и она в общественном отношении не имеет поэтому никакой ценности. Направленные в будущее теории, руководствующиеся осознанным процессом общественного развития, неминуемо должны отбросить кару как цель наказания»[78]. Итак, наказание не имеет своей целью кару. Это видно из того, что наказание в праве никогда не применяется для причинения страдания. Однако нет наказания, которое не причиняло бы страдания, — такое наказание бессмысленно, да оно и не является наказанием. В этом смысле мы полностью согласны с Н. А. Беляевым: «Наказание — это кара за совершенное преступление, наказание обязательно должно причинять преступнику лишения и страдания, без карательных элементов мера, применяемая к правонарушителям, не есть наказание»[79]. Из того, что причинение страдания является необходимым свойством наказания, что оно обладает в этом своем качестве свойством устрашать и предупреждать совершение преступлений, никак, конечно, не следует, что наказание имеет своей целью причинение страдания. Причинение страдания за вредное для общества деяние является одним из элементов содержания наказания, но не его целью.

Рассмотрим прежде всего взгляды тех ученых, которые отрицали самостоятельное значение исправительно-воспитательной цели наказания. В последние годы наиболее активным сторонником такого решения был М. Д. Шаргородский[80]. Свою позицию он мотивировал тем, что воспитать сознательного гражданина не всегда удается даже в нормальных условиях и тем более утопично «ставить подобную задачу перед мерами уголовного наказания, где речь идет о наиболее трудном для воспитания контингенте, где условия воспитания в таком широком нравственном отношении значительно более затруднены»[81].