Приручение одиночества. Сепарационная тревога в психоанализе

Напротив, если индивидуум проявляет признаки тревоги, выраженной, в частности, в ощущении угрозы Эго перед лицом надвигающегося расставания (сепарации) со значимым лицом, тогда «отделение» принимает совершенно другое значение. Отсутствие значимого лица оживляет тревогу, переживаемую Эго индивидуума, когда он вынужден почувствовать, что не является объектом, что объект существует отдельно от его Эго и что он не доверяет намерениям объекта. Отсутствие другого вызывает болезненное восприятие присутствия другого, как не-Я. Фрейд в связи с этим приводит в пример ребенка, который «еще не отделяет свое Эго от внешнего мира… Он постепенно учится этому» (Freud, 1930а). Когда индивидуум чувствует, что «отделение» от значимого лица представляет угрозу целостности его собственного Эго, это свидетельствует о том, что между Эго и объектом существует особая связь, одной из характеристик которой, по-моему, является неизменность частей Эго, недостаточно дифференцированных от частей объекта. Тревога возникает, поскольку отделение переживается не только как потеря объекта, но и как потеря части самого Эго, которая, в сущности, следует за объектом, чтобы оставаться в единстве с ним.

Следовательно, «расставание» (сепарация, отделение) имеет в психоанализе два разных значения, в зависимости от уровня переживания индивидуума: расставание может переживаться в контексте отношений, в которых один покидает другого, с соответствующими реакциями, или может представлять потерю части Эго в результате переживаний потери объекта.

Чтобы обозначить процесс развития Эго в детстве, следует поговорить о «дифференцированности» или «дифференциации». Фэйерберн (Fairbairn, 1941) первым среди аналитиков предложил обратить внимание на формы зависимости субъекта от объекта. В частности, он утверждал, что инфантильная зависимость базируется на неспособности устанавливать различия между субъектом и объектом, тогда как зрелая зависимость включает признание другого в качестве отдельного существа определенного пола, катектированного в контексте характерных триангулярных объектных отношений в эдипальной ситуации. На мой взгляд, термин «сепарация», или «сепарированность», следует относить к расставаниям в контексте отношений, в которых один из участников признает присутствие другого, катектированного как объект, в то время как термин «дифференциация», или «дифференцированность», следует применять при указании на ранний процесс установления различий между Эго и объектом.

Концепция «сепарации-индивидуации», представленная в работах М. Малер (Mahler et al., 1975), существенно дополнила наши знания об этих ранних процессах, внеся несомненно ценный вклад в аналитическую теорию, однако введение термина «сепарация» в связи с фазой дифференциации Эго и объекта привело к постоянным ошибкам в понимании, не до конца устраненным разъяснениями М. Малер. По мнению автора, «сепарация» относится исключительно к интрапсихическим процессам, а не к реальной сепарации, которую исследовали Спитц и Боулби (Pine, 1979). Ханна Сигал обращала мое внимание на разное значение слов «сепарация» и «сепарированность» в английском языке: «сепарация» означает отделение одного человека от другого, в то время как «сепарированность» относится к процессу дифференциации Эго и объекта. Я использую оба термина «сепарирование» и «дифференциация», чтобы указать на два различных процесса. (Разделение «сепарации» и «сепарированности» невозможно во французском языке, хотя М. Валькар и Л. Гринберг говорили мне, что английское слово «сепарированность» является неологизмом, который был переведен на испанский язык как separatividad.)

Проведение различий в целях унификации

Процессы сепарации и дифференциации взаимосвязаны, и их проработка в психоаналитическом лечении происходит одновременно. Несмотря на то, что эти процессы можно теоретически разграничить и из дидактических соображений противопоставить друг другу, а также считать последовательными, в психоаналитическом процессе они прорабатываются в одно и то же время и их трудно разделить на отдельные составляющие в клинической практике.

Эго пребывает в состоянии постоянного изменения, непрерывно создавая себя заново. Это постоянный поиск идентичности, и я согласен со Спира (Spira, 1985), рассматривающего Эго как нечто новое, безостановочно воссоздающееся из разрозненных элементов в процессе, аналогичном художественному творчеству. Полагаю, что внутри этих непрестанных процессов проекции и интроекции, продвижений вперед и отступлений можно различить линию развития в рамках отношений Эго и его объектов – хотя это не подразумевает непрерывно восходящий путь прогресса: важно иметь определенный жизненный опыт, чтобы к нему можно было вернуться.