Приручение одиночества. Сепарационная тревога в психоанализе

Психоаналитики, интересующиеся преимущественно личностью анализанда, стараются выявить его психологические изменения, которые могут указывать на окончание анализа. Большинство авторов считают, что само по себе облегчение симптоматики не может служить достаточно обоснованным критерием и что возрастание способности постигать суть происходящего и исчезновение инфантильной амнезии являются лучшими индикаторами. Другие аналитики, особенно принадлежащие к американской школе, подчеркивают важность «структурных» изменений личности, разрешение внутрипсихических конфликтов и достижение психического равновесия, с соответствующим уровнем гармоничной адаптации к реальности и окружению, согласно концепциям Хайнца Хартмана и Анны Фрейд. Ранк (Rank, 1924) считал окончание анализа символом рождения для каждого пациента.

Позже Балинт (Balint, 1952) описывал окончание анализа как «новое начало»: анализанд, пройдя полный курс терапии, чувствует себя возрожденным к новой жизни, и этот новый старт вызывает у него смешанные чувства печали и надежды. Для других аналитиков анализ заканчивается тогда, когда исчерпываются конфликты анализанда. Например, Ференци (Ferenczi, 1927) рассматривал окончание анализа как постепенное и, в сущности, спонтанное: «Надлежащее окончание анализа… это когда он, так сказать умирает от истощения. Действительно излеченный пациент медленно, но верно освобождается от анализа» (p. 181).

Согласно Флурной (Flournoy, 1979), аналитик, действуя в конце анализа от своего имени, а не от имени отсутствующего фаллического родителя, отказывается играть в отношения переноса. Заключительная интерпретация может рассматриваться в качестве отказа принять роль отсутствующего фаллического родителя.

[…] Таким образом, окончание второй ступени анализа соответствует отречению от эдипальной цели. Аналитик и анализанд – теперь просто два человека, находящиеся в одной комнате, у которых больше нет ничего общего в психоаналитическом контексте (1979, р. 232–3).

И, наконец, можно упомянуть крайнюю позицию некоторых аналитиков, для которых в конце анализа аналитик для анализанда становится никем, поскольку трансферентная связь разрушается с исчезновением аналитика: «Тогда анализанд понимает, что небеса пусты. и если и есть кто-то, кто знает, так это только он и никто больше» (Roustang, 1976:61).

Лебовиси (Lebovici, 1980) не согласен с таким исключением аналитика. Как многие другие, он придерживается противоположной точки зрения, что в конце анализа «психоаналитик далек от того, чтобы быть никем, фактически становясь личностью», и что в этих аутентичных взаимоотношениях, которыми становятся аналитические отношения, ни пациент, ни аналитик больше не нуждаются в неврозе переноса (р. 244).

Я уверен, что даже с прекращением встреч отношения с аналитиком продолжаются, но в интернализованной форме. Мне кажется, что отстаивание того, что аналитик в конце анализа становится никем для анализанда, связано с контрпереносным отрицанием реальности сепарации и депрессивных чувств не только у анализанда, но и у аналитика.

В отличие от этой точки зрения, многие аналитики скорее делают ударение на отношениях анализанда и аналитика в конце анализа, чем на изменениях личности анализанда. Такие аналитики считают, что заключительная сепарация от аналитика инициирует процесс горевания, проработка которого имеет решающее значение. Окончательный разрыв отношений между двумя участниками аналитической пары является утратой, которая может быть пережита, и в этом случае она служит углублению инсайта и поддерживает способность к самоанализу. Во всех отношениях этот вопрос сопоставим с нормальной проработкой скорби и предполагает, что анализанд становится способен переносить одиночество без чрезмерной тревоги, отказываясь от ощущения всемогущества и бессмертия, принимая конечность жизни и грядущее расставание с аналитиком и интернализируя функцию последнего. Знание, приобретенное благодаря инсайту, будет способствовать уменьшению тревоги анализанда, и новое понимание себя будет полезно ему во всех последующих переживаниях. Гринберг (Grinberg, 1980) сформулировал это следующим образом: «Анализ не заканчивается с расставанием аналитика и анализанда. Заканчиваются только отношения между ними, открывая путь к новой фазе продолжения процесса через самоанализ» (p. 27).