Прискорбные обстоятельства

«Так, — подумал я, — быстро комиссия приступила к проверке. Видно, дело и впрямь принимает нешуточный оборот. А какой состав подобрали: что ни масть, то козырь!»

И в самом деле, эти трое были моими тайными, а кто и открытыми недругами. Старший помощник прокурора области Нина Петелькина, она же Бамбула, ведала в аппарате вопросами учета, регистрации и рассмотрения жалоб и заявлений граждан; Валентина Нигилецкая, или Удавка, занимала должность начальника отдела поддержания государственного обвинения в судах; что касается Чирикова, прозванного за некоторое внешнее сходство с приматами Бабуином, то сей достойный муж занимался наиважнейшей, с точки зрения руководства, и наибессмысленнейшей, с моей точки зрения, проблемой в управе — организацией работы и контролем исполнения. Все они слыли людьми системы, беспринципными, исполнительными, готовыми, точно волкодавы, загрызть каждого, на кого укажет повелевающий перст свыше. Сегодня перст указал на меня. Представляю, как они радовались, читая распоряжение прокурора области о проверке! Особенно эта набитая дура Петелькина, важная, точно повариха с дворцовой кухни, — она почему-то возомнила, что если по роду службы выплескивает на помойку остатки королевского варева, то все остальные ей не ровня.

— Что будем делать, Николаевич? — спросил Ващенков и вздохнул, как если бы хотел выказать мне сочувствие.

— Ничего не будем делать! — отрезал я, пытаясь говорить как можно спокойнее. — Пусть проверяют, пусть пишут справку, а там посмотрим по обстоятельствам. Если будет такая необходимость, подготовим возражения. А уж коли нароют — придется каяться и идти в монастырь.

— Так уж и в монастырь! — фыркнула Сорокина. — Скажете тоже!

— Покайся, Алла! — ерничая, немедля высунул из-за монитора кроличью физиономию хохмач Мешков. — Кто готовил на отправку в Генеральную прокуратуру дело Кулиева? Сорокина! Кто, таким образом, подставил отдел? Сорокина! Кто…

— Закрой рот, Мешков! — взвилась импульсивная Сорокина. — Кролик! «Никого нет дома!»

— Позвольте! — возопил Мешков, ухмыляясь. — Это оскорбление!

— Рот закрыли! — рявкнул я, чувствуя, что шерсть у меня на загривке вот-вот встанет дыбом. — Всем работать! Арбайтен! Мешков — за старшего, а мне надо сходить в УБОП. Если что-то срочное — я на телефоне. Все!

Я шел по коридору, и бессильная злоба душила меня. Вот так, ни за что ни про что, из-за какого-нибудь пустяка, по сути своей никаким образом не влияющего на доверенное мне дело, затевается обыкновенная гнусность с переворачиванием пустых бумажек, выискиванием провинностей, или, как у нас говорят, «блох», требованием объяснений и покаяний — одним словом, с полным арсеналом пыточных средств, каким орудует в наше цивилизованное время осовременившаяся инквизиция в каждом государственном учреждении или организации. Раньше несчастных подвешивали на дыбу или надевали «испанские сапоги», теперь доводят до инфаркта на внеочередной аттестации или коллегии: красиво и бескровно, а главное — результативно!

«Куда-нибудь! С глаз долой! — думал я, с ненавистью глядя на желтые стены коридора управы. — Пойду к ментам, выпью коньяку. Хотя что-то подагра, черт бы ее подрал, зашевелилась…»

— Привет, Николаевич! — остановил меня у выхода из здания начальник отдела по надзору за законностью оперативно-розыскной деятельности Гнилюк. — Куда хромаешь? В ментовское управление? А я только оттуда. По твоей краже уже завели оперативно-розыскное дело, так я его полистал. Обнаглел, скажу тебе, народец! Никого не боятся.

— У меня давно уже создалось впечатление, что нация вырождается: или гнилые сперматозоиды, или дикий капитализм так влияет, но в последнее время на свет вылезают одни уроды. А может, вырастают и перерождаются в таковых?

— А? Вот и я о том же, — согласно закивал лысой, как яйцо, головой Гнилюк. — Я им говорю: ОРД завели, а работать по нему кто будет? Только за этот год в твоем районе совершено полторы сотни краж с проникновением, и лишь по десяти процентам таких дел проведены хоть какие-то оперативно-розыскные мероприятия. Остальные лежат мертвым грузом. Я им говорю: в чем дело, господа хорошие? А они мне: так некому! То у них сокращение, то реорганизация, кадры не держатся, лучшие уходят. А если какая-то сановная шелопень проезжает транзитом через область или в столице нарисовывается международный чемпионат — пиши пропало: на обеспечение мероприятия задействуется весь личный состав. Не преступления раскрывают, а сидят по кустам и точкам… — Гнилюк внезапно взмахнул ладонью, изображая неясные фигуры и знаки в воздухе, затем приблизил ко мне узкое фельдфебельское лицо с вытянутым хрящеватым носом и перешел на шепот. — А что это на тебя набросились с проверкой?

— Готовят на выдвижение. А может, дадут орден.

— Врешь! У нас ордена сам знаешь кому дают…