Прислужники Гитлера. Немецкие разведывательно-диверсионные школы и курсы на территории Белоруссии в 1941–1944 гг.

Кобринская школа встречается в документах также всего несколько раз. Один из этих документов – это второй том итогового Отчета о разведработе белоруских партизан. В тексте отчета она только упоминается[1043]. В архивных документах, датированных сентябрем 1943 г., есть данные о том, что «из Кобринской СД было выпущено 12 шпионов в наши леса. Форма – гражданская, рваная, босые, обросшие, худые. Имеют цель: в лагерь не попадать, а заниматься подслушиванием в окрестностях партизанских лагерей…»[1044] Начальник разведки и контрразведки партизанской бригады им. Молотова Бондаренко в одном из отчетов указывал, что «немецкая жандармерия и СД и криминальная полиция широко используют методы насаждения агентурной сети среди населения, особенно в районах партизанского влияния. Для этой цели организованы краткосрочные школы при полицейских батальонах. Например, в 104 батальоне в г. Кобрине… После прохождения школы они переодевают полицейских в штатские костюмы и направляют в партизанские зоны с разведывательной или террористической целью»[1045]. В 1944 г. контрразведчиками партизанской бригады им. Чапаева были разоблачены две немецкие «агентки в юбках»: Мария Седюк и Антонина Петручек, которые окончили шпионскую школу в г. Кобрине. По окончании школы они были посланы в д. Турная с задачей завязать связь с партизанами и узнать в разговоре с ними о партийном активе окружающих деревень. На задание Мария Сидюк была направлена в качестве резидента. Она немедленно сообщила в Кобрин «о появлении партизан в данной деревне…» Кроме того, «ей была поставлена задача органами СД: всех недовольных партизанским движением и советской властью, а особенно молодых девушек в возрасте от 17 до 22 лет, вербовать, подкупать для работы в органах СД. За это ей и завербованным шпионам платилось по 90 марок в месяц, а за каждого проданного активиста они получали по 600 марок» [1046].

Не до конца определенным представляется статус школ в Ляховичах и Ивацевичах. По донесению оперативно-чекистской группы «Западная», первая из них действовала под видом «авторемонтных мастерских при рабочем батальоне»[1047], однако других сведений (о наборе и выпусках, разоблаченных агентах и др.) пока не обнаружено. Ивацевичская школа также упоминается в документах особого отдела партизанской бригады им. Рокоссовского в отчете за первое полугодие 1944 г.[1048] Иных сведений о деятельности вышеназванных учебных центров пока не выявлено.

Еще одна школа, по которой есть сомнения, располагалась в деревне Ставок в 20 км от Пинска. Дело в том, что в архивных документах эта школа не упоминается. О ее деятельности рассказал в своих воспоминаниях И. Колос. В частности, он указал: «Как-то в г. Пинск прибыли немецкие разведчики майор Ходзи и капитан Фок. Доложили коменданту города подполковнику СС Рейдлиху о своем прибытии, предъявили ему предписание, в котором было сказано, что им поручается выбрать в окрестностях Пинска место для размещения специальных автомобильных мастерских, а на самом деле филиала шпионской школы… Свой выбор они остановили на селе Ставок, что находилось в 20 км от Пинска. Через неделю ночью сюда приехали 18 груженых машин, а в Пинск – специальный поезд. В село было доставлено продовольствие, экипировка и необходимое походное оборудование. Сюда же прибыл начальник школы полковник Дирлевангер и его офицеры. Въезд посторонним лицам в село был запрещен, а на бывшей школе появилась вывеска «Автомобильные мастерские». На третьи сутки ночью привезли и учеников.

Вскоре «мастерские» приступили к работе. Капитану Фоку было поручено готовить агентов для засылки в расположение советских партизан, а майору Ходзи, который в абвере считался асом разведки – готовить шпионов для заброски в советский тыл. Дело спорилось, и в один из апрельских дней (1943 г. – Авт.) майор Ходзи представил руководству школы агентов Василия Попенко и Петра Месяца… 21 декабря 1943 г. из Пинского аэродрома на самолете «Хейнкель-111» они с документами брянских партизан, вооружением, взрывчаткой и 5 тыс. рублей были выброшены в районе Новозыбкова». Партизанами был взят «язык» – сотрудник этой школы, который показал, что «эти «мастерские» на самом деле филиал шпионской школы абвера. Школа готовит агентов для заброски в советский тыл и в партизанские зоны»[1049].