Пристрастные рассказы

Ехали казаки, ды ехали казаки.Ды ехали казааки, чубы па губам.Ехали казаки ды на башке папахи,Ды на башке папахи через Дон на Кубань.

Часто цитировал строчки Вольпина:

Поэтому, как говорил Жан-Жак Руссель,Заворачивай истории карусель.Не Руссель, товарищ, а Руссо.В таком случае не карусель, а колесо.(«Королева ошиблась»)

У Маяковского записана парафраза стихов Уткина, очевидно, подошедших ему под настроение:

Кружит, вьется ветер старый.Он влюблен, готов.Он играет на гитареТелеграфных проводов.[49]

Как-то, кажется в 1926 году, Маяковский пришел домой и сказал, что на завтра позвал Маршака обедать. Черт знает что делают с ним эти старые девы! Человек в ужасном состоянии!

Учительницы изводили тогда Маршака тем, что он «недостаточно педагогичен». Гостей Маяковский приглашал:

Приходи к нам, тетя лошадь,Нашу детку покачать.

Если собеседник мямлил:

Раскрывает рыбка рот,А не слышно, что поет.(«Сказка о глупом мышонке»)

Очень нравилось ему:

По проволоке дамаИдет, как телеграмма.(«Цирк»)

Провожая девушку домой, он говорил стихами Веры Инбер:

И девочку Дороти,Лучшую в городе,Он провожает домой.(«О мальчике с веснушками»)

Про ребенка, которого давно не видел:

Все растет на свете —Выросли и дети.

Когда у кого-нибудь болела нога:

Ноги — это гадость,Если много ног.(«Сороконожки»)

Про собаку:

Уши висели, как замшевые,И каждое весило фунт.(«Сеттер Джек»)

За вином:

Протяните губы те(Вот вино Абрау).Что ж вы не пригубите,«Meine liebe Frau?»(«Европейский конфликт»)

Перед воскресеньем:

Значит, завтра будет праздница?Праздник, детка, говорят.Все равно, какая разница,Лишь бы дали шоколад.(«Моя девочка»)

В Берлине в ресторане он заказывал обед официанту: «Geben Sie ein Mittagessen mir und meinem Genius!'» «Гениус» произносил с украинским акцентом: Henius.

Маяковский огорчался, что не может прочесть Гейне в оригинале. Часто просил меня переводить его подстрочно. Как нравилось ему стихотворение «Allnächtlich im Traume sehe ich dich!».[50]

Есенина Маяковский читал редко. Помню только:

Милый, милый, смешной дуралей,Ну куда он, куда он гонится?Неужель он не знает, что живых конейПобедила стальная конница?(«Сорокоуст»)

Н. Ф. Рябова вспоминает, что в Киеве в начале 1926 года, когда он писал стихотворение «Сергею Есенину», Маяковский без конца твердил, шагая по комнате:

Предначертанное расставаньеОбещает встречу впереди.

Она сказала ему:

— Владимир Владимирович, не «предначертанное», а «предназначенное».

Маяковский ответил:

— Если бы Есенин доработал стихотворение, было бы «предначертанное».

При жизни Есенина Маяковский полемизировал с ним, но они знали друг другу цену. Не высказывали же свое хорошее отношение — из принципиальных соображений.

Есенин переносил свое признание на меня и при встречах называл меня «Беатрисочкой», тем самым приравнивая Маяковского к Данте. Мандельштама Маяковский читал всегда напыщенно:

Над желтизноуй правийтельственных зданий…(«Петербургские строфы»)

и

Катоуликом умреуте вы…(«Аббат»)

Нравилось ему, как почти все рифмованное о животных:

Сегодня дурной день,Кузнечиков хор сплит

(вместо — «спит»),

Гумилева помню только:

А в заплеванных тавернахОт заката до утраМечут ряд колод неверныхЗавитые шулера.

и

Или, бунт на борту обнаружив,Из-за пояса рвет пистолет,Так что сыпется золото с кружев.С розоватых брабантских манжет.(«Капитаны»)

Чтобы сбить с этих строк романтическую красивость:

С розоватых брабантских манзет.