Пристрастные рассказы

Регина [99]говорит, что Надежде Сергеевне[100] и Сталину страшно понравился Володя. Что он замечательно держался и совершенно не смотрел и не раскланивался в их ложу (со слов Н. Серг.).

До чего Володю раздражают родственники — его форменно трясет, когда Люда бывает у нас раз в три месяца. Я даже зашла к нему в комнату и сказала: надо хоть пол часа поговорить с Людой или хотя бы открыть дверь — она не войдет. А он: Я не ма-гу а-на ме-ня раз-дра-жа-ет!!!! и весь искривился при этом. Мне ужасно было неприятно.

24.1.1930. Вечером на «Опере нищих».[101] Лева сказал, что это опера нищих для бедных.

На улицах рабочие дружины учат пешеходов ходить. У них красная повязка на рукаве и стоят они вдоль тротуаров.

Смотрела модели фанерной очень дешевой мебели и фотографии со складных домиков, части для которых скоро будут делаться на нашем заводе.

26.1.1930. Заехала на минутку к Кирсановым — хорошая комната. Сема настукал на машинке человечка — очень талантливо!

Володя прочел первое вступление в поэму «Во весь голос» — нравится!!! Нравится!!! Он приехал сегодня из Питера: 30-го там премьера «Бани». Надо шить мундир — деньги есть, но неизвестно у кого, из чего и как его шить.

27.1.1930. Володя был сегодня у Кагановича по поводу нашей поездки. Завтра вероятно решится.[102]

Вечером зашла на Реф. Перцов рассказывал об очерке — назад к беллетристике! До чего же правый и левый уклон — одно и то же! Говорил, что «не белое не есть еще черное». А по моему, не чистое — это грязное, а насколько грязное, это уже все равно. Перцов ни в чем не уверен. Ося говорит: как будто едешь на ночном извощике.

Луначарский написал о соц. домах и вообще о социализме, что наконец-то можно будет заняться любимым делом — выпиливанием по дереву, изящной переплетной работой, раскрашиванием фарфора и т. п. для себя и в подарок друзьям.

Веневитинов сказал: многочисленность стихотворцев во всяком народе есть вернейший признак его легкомыслия.

28.1.1930. Меня тошнило (фактически подступило к горлу) от разговора по телефону заведующего лит. отделом «Правды» с Володей. Он очевидно узнал о Володином успехе в Б. театре и просит стихи в «Правду», Володя сказал, что вообще надо поговорить о совместной работе. Но об этом не может быть и речи — печатать как Демьяна Бедного!

Володя сказал, что тогда он и стихов не даст.

Володя в страданиях из-за Норы, за обедом пил горькую — вечер… поле… огоньки… У него, по моему, бешенство — настораживается при любом молодом женском имени и чудовищно неразборчив.

29.1.1930. Третий день не работает телефон и второй день не горит электричество — противно!

Ося говорит, что Луначарский относится к пролетарским писателям как к бушменам — со стороны фольклора.

На Володину выставку отпечатали такие билеты, что по ним идти противно, а должны бы быть образцовыми.

30.1.1930. У Оси были молодые Рефовцы. Неизменно ходит Незнамов. Милый, честный, талантливый, заинтересованный и бескорыстный. Скромный и вместе с тем независимый, самостоятельный. Услужливый от доброты и сердечности.

Собиралась в Ленинград и уже около кассы спальных вагонов раздумала ехать.

Писать совсем не могу. Думаю только о сегодня, а для того, чтобы писать о прошлом, надо им увлечься, пожить в нем.

Мальчики придумали на Володиной выставке над витриной с газетами сделать надпись: «Маяковский непонятен массам».

Столько несчастья кругом, что надо быть очень сознательным, чтобы не сделаться обывателем.

На открытии выставки «XX лет работы»

31.1.1930. Заезжала на выставку — интересно.

Вышла первая Лит. страница «Правды» — как бесцветно!

Старые рефовцы износились и к тому же просто недобросовестны.

Комиссия по Володиной выставке — Коля, Жемчужный и Родченко — не собрались ни разу!! Выставка должна бы быть образцовой (вот как надо это делать!), а получилась интересной только благодаря матерьялу. Я-то уж с самой моей истории с Шкловским знаю цену этим людям, а Володя понял только сегодня — интересно, надолго ли понял.

1.2.1930. В 6 часов поехали на выставку. Народу уйма — одна молодежь. А Володя не поздоровался ни с Семой ни с Родченками. С Семой — зря, а с Родченками — приветствую.

Выставка недоделанная, но все таки очень интересная. Володя переутомлен, говорил страшно устало. Кое-кто выступил, потом он прочел вступление в новую поэму — впечатление произвело очень большое, хотя читал по бумажке и через силу.

2.2.1930. Говорят, в Ленинграде собираются снять «Баню>». Володя взволновался, а уехать с выставки не может. Я вызвалась съездить. Зашел к нам Кассиль. Когда Володя увидел его, не захотел войти в комнату — пришлось мне сказать Кассилю, чтобы ушел.

3.2.1930. Поезд опоздал на 3 часа. Встретил Коля. Я заехала к нему, поехали в нардом, на дом к Люце и наконец нашли его в Драм. театре. Провинция — темпа никакого, даже телефонов нет.