Признания Ужасной мамочки: как воспитать прекрасных детей, пока они не свели вас с ума

С мальчиками все происходило совершенно по-другому. Я читала «Библию имен…», и с каждым именем в книге у меня была проблема (правда, не из самых реальных проблем). На седьмом месяце я как-то жаловалась нашей соседке на то, что безупречных мужских имен просто не существует. И мы никогда не выберем подходящее, рыдала я. «Как насчет Бенджамина?» – спросила соседка. Бенджамин. Совсем неплохое имя. Из инициалов нельзя будет придумать что-нибудь обидное или смешное, и есть пара-тройка очень хороших коротких имен и прозвищ. Оно звучало очень респектабельно, очень классически, и я не смогла найти в нем никаких изъянов. Так что через два месяца у нас появился Бенджамин. Замечательное имя.

Все было чудненько до тех пор, пока через несколько лет он не пошел в детский сад. Я обомлела, когда увидела список детей. Только в его группе был не один и не два, а целых три Бена – кроме нашего. Действительно очень оригинально! С этого момента он стал называться Бен С., и я пополнила список матерей, выбравших для ребенка одно из двадцати пяти популярных имен. Ну что за хрень!

Я усвоила урок. Как угодно, но со следующим ребенком я решила держаться подальше от списка самых популярных имен, который теперь, к моему ужасу, включал и имя нашей дочери. До рождения Ивена мы навыбирали для него несколько имен: Джулиан, Натаниэль, Калеб, Эдриан. Но, когда он родился, ни одно из них ему просто не подошло. Я кинула «Библию имен…» Джеффу. «Смотри!» – рявкнула я, и он повиновался.

– Джек?

– Нет. Помнишь Джека и Джилл? Нам что, гребаная считалка нужна?

– Уильям?

– Боже, Джефф! Джилл и Уилл? Хватит уже.

– Зэкери? Ноа? Эйдан?

– Нет. Нет. Нет.

– Как насчет Ивена? – выдохнул в отчаянии Джефф.

Ивен?

Это было не страшно. Меня не воротило от него.

Хорошо, Ивен. Я привыкну. Мне так кажется.

Ну вот, так он стал Ивеном и остается им по сей день.

Лили, Бен и Ивен. Я думаю, это приятные, солидные имена, а как вам кажется?

Ой.

Забудьте, я ничего не спрашивала.

Глава 7 Пушистый малыш

...

Признания мамаш

• Боюсь, что я не смогу полюбить ребенка, которым я беременна, так же, как старшего.

• Мой первенец в десять месяцев мог написать свое имя и изображал любое животное, которое я ему называла. А третьему уже два года, и он «мама» не может выговорить.

• Я родила шестерых, чтобы они жили дружно и помогали друг другу. Только двое общаются между собой, один уехал за границу, а остальные не поддерживают с нами контакт.

• Я не кормила второго, чтобы первый не таращился на мою грудь.

• Я жду второго ребенка, и меньше всего меня волнует, буду ли я любить его так же, как его брата. А ВОТ КАК МНЕ СНОВА СБРОСИТЬ ВЕС?

• Я старалась, чтобы моя первая не заснула, не поужинав. Если это случалось, я ее будила и кормила. А со второй – я плохо помню, ела ли она вообще.

Лили – наш первый ребенок, но она не претендует на звание нашего первого малыша. Это звание принадлежит единственной и неповторимой Пенелопе – тому самому щенку, которого мы взяли, когда вернулись из свадебного путешествия.

В течение четырех лет до появления детей все в нашем доме вращалось вокруг Пенелопы. Мы сокращали отпуск, чтобы поскорее к ней вернуться, и вставали на рассвете, чтобы ее выгулять. В обеденный перерыв я рвалась домой через жуткий трафик, чтобы вывести ее: мысль о том, что она будет в клетке восемь часов, была непереносимой для меня. Ее дни начинались с часа веселой возни на собачьей площадке и заканчивались часовой прогулкой по прекрасным улицам Джорджтауна. Промежутки заполнялись играми и собачьими лакомствами, включая собачьи пирожные. В следующей жизни, если таковая случится, я хочу быть собакой у бездетной молодой пары. Это просто офигительная жизнь.

За несколько недель до рождения Лили, когда мои гормоны просто зашкаливали, я обнималась с Пенелопой на ковре, вдыхая аромат ее свежевымытой шерсти. «Ты всегда будешь моей малышкой, – ворковала я. – Обещаю, ничто не сможет это изменить».

Это была самая большая ложь в моей жизни. С тех пор для Пенелопы изменилось все .