Читаем Проблема личности в философии классического анархизма полностью

Пробужденный Великой Французской Революцией, классический анархизм сложился, развивался и прошел длительную эволюцию – вплоть до Великой Российской Революции, когда новые реалии ХХ века потребовали несколько иных, новых теоретических решений и привели к существенным трансформациям анархической мысли и анархической практики. Этот значительный период в развитии философии анархизма – от 90-ых годов XVIII века до 20-ых годов ХХ века, от Годвина до Кропоткина и Борового – и рассматривается в данном исследовании. Сосредоточившись почти исключительно на философских аспектах анархизма, но не на рассмотрении его практических социально-политических программ и не на анализе анархического движения, ограничимся здесь констатацией того факта, что, став к середине XIX века общеевропейским движением, анархизм в разных странах имел различное влияние и различные формы. Наиболее мощным и влиятельным анархическое движение было в романских странах: в Испании, Италии, Швейцарии и Франции, в которых к концу XIX века анархисты возглавляли многотысячные организации трудящихся и были идейными вдохновителями могучего синдикалистского движения. Огромным было также влияние анархизма на русское революционное движение 60-70-ых годов, однако, затем анархизм в России пошел на спад, чтобы вновь возродиться в начале ХХ века.

Прочные позиции занимали анархисты и в профсоюзном движении Соединенных Штатов Америки (напомним, что Первое Мая – Международный День Солидарности Трудящихся – отмечается в память о казненных чикагских анархистах). В других странах Старого и Нового Света анархическое движение было заметно более слабым.

Однако вернемся к теме нашего исследования, а именно, – к философии классического анархизма. За полтора века анархическая мысль проделала существенную эволюцию.

Если в конце XVIII века и первой половине XIX века анархизм представлял собой чисто «литературное» явление, был достаточно «маргинальным», мирным и просветительским, а его крупнейшие представители – Годвин и Штирнер – в основном находились далеко не в центре общественной борьбы своего времени и не имели сколько-нибудь значительного числа последователей, то во второй половине XIX века, начиная с деятельности П.Ж.Прудона и М.А.Бакунина, придавших анархизму практический и боевой характер, начиная с появления Международного Товарищества Рабочих, в котором анархисты играли видную роль, анархизм превращается в важный фактор общественной жизни, углубляет свои философские основания и, вместе с тем, разрабатывает свою практическую программу. Происходит самоидентификация анархистов как анархистов (до того термин «анархизм» употреблялся исключительно как бранное слово), разработка анархического мировоззрения и социологии; возникает обширная анархическая литература, большое количество периодических изданий; об анархизме можно говорить уже не только как о направлении мысли, но и как об общественном движении. Анархисты переходят к практическим действиям – порой достаточно наивным (Народный Банк Прудона), порой – более реалистическим и успешным (организация анархических общин, синдикализм, участие анархистов в Парижской Коммуне). Из малоизвестного и маргинального учения анархизм превращается в одну из ведущих сил в умственной и практической борьбе XIX века, приобретает общеевропейское, а затем и всемирное значение.

Этим очевидным различием двух этапов в развитии классического анархизма и обусловлено то, что мы сочли нужным выделить в две особых главы – рассмотрение классического анархизма до середины XIX века и после – условным рубежом здесь можно считать теоретическую и практическую деятельность Прудона и возникновение Первого Интернационала.

Несомненно, что анархическая философия, как в своих исходных посылках, так и в своих выводах, никогда не была чем-то вполне единым. Поэтому необходимо было специально остановиться на рассмотрении философских воззрений наиболее крупных и ярких представителей анархической мысли, дабы в сопоставлении выделить общее и особенное в их отношении к интересующему нас вопросу – проблеме личности.

Начиная с 20-ых – 30-ых годов ХХ века, на смену классическому анархизму приходит анархизм постклассический. Анархизм обогащается как идейным и ценностным опытом экзистенциализма, сюрреализма, фрейдомарксизма и других влиятельных направлений мысли, так и – прежде всего – своим собственным практическим опытом: опытом махновского движения в России и опытом испанской революции 1936-1939 годов. Важнейшая веха в развитии анархической мысли и анархического движения ХХ века – Революция 60-ых годов, когда анархизм вновь выходит на авансцену истории. Но все это уже находится за пределами нашего рассмотрения и потребовало бы специальных исследований.

§ 2. В.Годвин о личности

Перейти на страницу:

Похожие книги

Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма
Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма

Кто приказывал Дэвиду Берковицу убивать? Черный лабрадор или кто-то другой? Он точно действовал один? Сын Сэма или Сыновья Сэма?..10 августа 1977 года полиция Нью-Йорка арестовала Дэвида Берковица – Убийцу с 44-м калибром, более известного как Сын Сэма. Берковиц признался, что стрелял в пятнадцать человек, убив при этом шестерых. На допросе он сделал шокирующее заявление – убивать ему приказывала собака-демон. Дело было официально закрыто.Журналист Мори Терри с подозрением отнесся к признанию Берковица. Вдохновленный противоречивыми показаниями свидетелей и уликами, упущенными из виду в ходе расследования, Терри был убежден, что Сын Сэма действовал не один. Тщательно собирая доказательства в течение десяти лет, он опубликовал свои выводы в первом издании «Абсолютного зла» в 1987 году. Терри предположил, что нападения Сына Сэма были организованы культом в Йонкерсе, который мог быть связан с Церковью Процесса Последнего суда и ответственен за другие ритуальные убийства по всей стране. С Церковью Процесса в свое время также связывали Чарльза Мэнсона и его секту «Семья».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Мори Терри

Публицистика / Документальное
Царь славян
Царь славян

НАШЕЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ СЕМЬ ВЕКОВ!Таков сенсационный вывод последних исследований Г.В. Носовского и А.Т. Фоменко в области хронологии и реконструкции средневековой истории. Новые результаты, полученные авторами в 2003–2004 годах, позволяют иначе взглянуть на место русского православия в христианстве. В частности, выясняется, что Русь была крещена самим Христом в XII веке н. э. А первый век от Рождества Христова оказывается XIII веком н. э. Авторы совершенно не касаются вопросов веры и богословия и не обсуждают ни одного из церковных догматов. В книге затрагиваются исключительно вопросы историко-хронологического характера. Предлагаемая реконструкция является пока предположительной, однако, авторы гарантируют точность и надёжность вычисленных ими датировок.Книга «Царь Славян» посвящена новой, полученной авторами в 2003 году, датировке Рождества Христова 1152 годом н. э. и реконструкции истории XII века, вытекающей из этой датировки. Книга содержит только новые результаты, полученные авторами в 2003 году. Здесь они публикуются впервые.Датировка эпохи Христа, излагаемая в настоящей книге, является окончательной, поскольку получена с помощью независимых астрономических методов. Она находится в идеальном соответствии со статистическими параллелизмами, что позволяет в целом завершить реконструкцию письменной истории человечества, доведя её до эпохи зарождения письменности в X–XI веках. Новый шаг в реконструкции всеобщей истории, изложенный в книге, позволяет совсем по-другому взглянуть на место русского православия в христианстве.Авторы совершенно не касаются вопросов веры и богословия и, в частности, не обсуждают ни одного из церковных догматов. В книге затрагиваются исключительно вопросы историко-хронологического характера. Как отмечают авторы, предлагаемая ими реконструкция является пока предположительной. В то же время, авторы отвечают за точность и надёжность вычисленных ими датировок.Книга предназначена для самого широкого круга читателей, интересующихся историей христианства, историей Руси и новыми открытиями в области новой хронологии.

Анатолий Тимофеевич Фоменко , Глеб Владимирович Носовский

Публицистика