Проданы в понедельник

Лили встревожилась: вдруг он неправильно истолковал ее слова и обиделся? Но только на мгновение. Эллис кипел решимостью достигнуть своей цели. Возможно, по этой причине Лили почувствовала желание подтолкнуть парня (чего она обычно делать избегала). Нужно-то было малое – лишь откровенно выразить свое отношение к этому душераздирающему снимку. Не для нее, конечно. Для других.

– Скажите, мистер Рид, а что эта фотография значит для вас? На самом деле?

Эллис сдвинул брови. Вопрос застал его врасплох.

– Почему-то мне кажется, – дерзнула продолжить Лили, – что, когда вы ее делали, вы не размышляли ни о каком тарифе и ни о каких законодателях в Колумбии. О чем вы подумали, когда впервые увидели этих ребят?

Эллис открыл было рот, но тут же его закрыл; ответ остался за замком плотно стиснутых губ. «Да пусть пишет что хочет! Хочет найти экономическую подоплеку – пусть ищет», – решила уже Лили. И в этот момент Эллис прохрипел так тихо, что она еле услышала:

– Я подумал о своем брате. Каким бы он был сейчас.

Лили кивнула, пытаясь скрыть удивление. Очевидно, его брат умер. Но показательней было то, что Эллис держал эту часть своего прошлого в тайне. Как реликвию на пыльном чердаке.

– Я не сразу это осознал, – продолжил он. – Но именно этим привлек меня тот дом. А затем я увидел ту табличку. – Парень помотал головой, словно вспомнил ее слова. – Я, конечно, должен был прийти в ужас: как родители могли на такое решиться – взять вот так и выставить детей на продажу? Но я не испытал ничего подобного.

– Нет?

– На обратном пути я продолжал думать об этих мальчишках. О том, как многое в жизни им неподконтрольно. Они не просили родителей их продавать, а те почему-то решились на это. Мы, взрослые, любим сетовать на непруху, на то, как нам тяжело, а такие ребятишки… их жизнь вдруг меняется в одночасье, за считаные доли секунды, они даже пискнуть не успевают… Куда уж там – на что-то повлиять…

Обретя уверенность, Эллис заговорил быстрее:

– Даже когда жизнь совсем плачевная, большинство детей не унывают, потому что… ну, наверное, потому что просто не знают, что жизнь бывает лучше. Они понимают, насколько несправедлива их участь, только когда вы им об этом говорите. Но даже если бы они сознавали это сами… Им хватило бы и крошечного лучика надежды, чтобы добиться всего, чего бы они пожелали… – Эллис внезапно замолк; он и так высказал гораздо больше, чем намеревался.

Лили не сдержала улыбки. В словах Эллиса было столько пылкости и искренности! Как и в своих фотографиях, он уловил нужный ракурс, глубинную суть деталей и частностей, которые большинство людей обычно не схватывают. Вот этим-то мнением и следовало с ними поделиться.

– Мистер Рид, – сказала Лили, – я думаю, что вы нашли свою историю.

Эллис сузил глаза, словно оценивая статью в новом ключе. И на его лице заиграла улыбка – слишком теплая, что выбило Лили из колеи.

– Я, пожалуй, пойду. – Она поспешно поднялась и подобрала с травы свои вещи. А когда Эллис из вежливости тоже начал вставать, Лили замахала руками: – Сидите-сидите! У вас еще полно работы.

Эллис кивнул – с этим трудно было поспорить.

– Я – ваш должник, мисс Палмер.

– Рада была вам помочь, – кинула Лили и оставила его размышлять и кропать свой очерк дальше.

По правде говоря, самой ей откровенничать не хотелось. Ни о собственной реакции на снимок, ни о том, что побудило ее показать фото боссу и навести его на мысль о публикации.

Возможно, в основе этого решения – в большей степени, чем все остальное, – лежало острое желание почувствовать себя не одинокой в том страшном выборе, который она допустила однажды.

Но каковы бы ни были причины, нужды вдаваться в подробности не было. Она и так сказала достаточно, чтобы помочь.

Глава 5

Вердикт был вынесен. Статья получила добро, через мистера Бэйлора. Эллис ощутил такую легкость в ногах, что только чудом не взмывал к потолку новостного отдела. Да, было бы неплохо услышать мнение самого босса, но стоило ли теперь беспокоиться по пустякам? Если все получится, он скоро будет вести колонку городских новостей! Подбираясь все ближе и ближе к криминальной хронике или политическим темам. Поверить в это было не так уж и сложно, учитывая недавние события.

Эллиса попросили показать другие подобные фото – «человечные», с «ударом под дых» (в чем и была их изюминка). И поручили написать к ним статьи. Не теряя время, он уселся за стол и перебрал свою личную папку со снимками. Но ничего полезного не обнаружил.

Большинство фотографий хранилось у Эллиса на квартире, но и они немногим отличались от тех, что лежали перед ним на столе. Что ж, теперь он будет прочесывать улицы и переулки, причалы и скотные дворы, смотря в оба глаза и не выпуская из рук заряженный фотоаппарат.

– Привет, Рид! – окликнул его журналист по прозвищу «Жердь», пишущий о проблемах рабочего люда. Худющий парень с чуть выпученными глазами, он наливал себе кофе из кофеварки. И находился от Эллиса не более чем в десяти футах. Но, только заорав, смог перекричать двух коллег, о чем-то бурно и громко споривших. – Слыхал о твоем очерке. Молодчина!