Проданы в понедельник

– Это моя дочь, – произнесла Сильвия. – Прелестна, не правда ли? – добавила она с горделивым проблеском в глазах. Отчего в горле у Лили запершило, и ее ответ прозвучал с хрипотцой:

– Да…

– По метрике ей десять, но учителя говорят, что по развитию она сравнится с двадцатилетними. Каких только мыслей не вертится в ее головке!

Выдавив улыбку, Лили порадовалась появлению Клэр с ее чаем.

– О, кстати, Клэр! – воскликнула Сильвия. – Скажи, пожалуйста, моей сладкой девочке, что ей нужно еще поупражняться на пианино до ужина, если она хочет полакомиться вечером тапиокой. И не позволяй ей говорить, что она и так ее получит. – Сильвия игриво округлила глаза и доверительно сообщила Лили: – Это ее любимый десерт, и я этим пользуюсь.

Клэр вежливо склонила голову и повернулась, чтобы уйти. Ее шаги проследовали через фойе и устремились вверх по лестнице.

– Если уж начистоту, – заговорщическим тоном продолжила Сильвия, – я сама в детстве терпеть не могла упражняться на пианино. А теперь сожалею, что не была достаточно прилежной. – Сильвия опустила на колени свою чашку на блюдечке. – А, если подумать, то мне и прилежание бы не помогло. Я была ужасно неспособной. К сожалению, я не обладала тем природным даром, какой есть у моей дочери.

Перед глазами Лили материализовался образ Руби, сидящей за пианино. Уроки музыки, тем более на фортепьяно, являлись роскошью, которую Джеральдина себе позволить в обозримом будущем не смогла.

Сильвия отпила глоток чая:

– Я бы с удовольствием попросила бы дочку спуститься к нам и сыграть для вас, но сейчас у нее читальный час. Стоит ей уткнуться в книжку, и мне приходится чуть ли не с боем ее вырывать. Надеюсь, вы не обидитесь.

Лили помотала головой, пытаясь избавиться от коварной мысли: что, если Руби счастлива в этом доме? Но хуже этой мысли было другое – Сильвия определенно ей нравилась!

Если муж был под стать ей, не удивительно, что Эллис засомневался.

– Я тоже люблю читать, – с трудом пробормотала Лили.

– У каждого из нас свои недостатки, – пошутила Сильвия и снова глотнула чаю. – У вас есть дети?

Лили пришлось подумать, прежде чем ответить. Похоже, она оказалась не готова к такой беседе.

– Да, есть. Сын.

– О, это прекрасно! – В глазах Сильвии мелькнуло любопытство; поставив чашку на блюдце, она повела плечиком. – Конечно, мальчишки бывают иногда сущим наказанием, ведь в их маленьких телах бурлит столько энергии. Но какой отец втайне не мечтает видеть рядом свое подобие? Я уверена, ваш муж ходит гордый, как павлин.

Лили улыбнулась и запила правду чаем. Он был с сахаром и сливками, но она разом опустошила всю чашку.

– Ну… что еще мне рассказать вам о нашей семье? – спросила Сильвия. – Полагаю, вам для статьи нужны какие-то конкретные сведения?

Лили сжала чашку в руках. Что бы ни сообщила хозяйке Клэр о ее профессии или знакомстве с Эллисом, но цель ее визита была истолкована превратно.

Звук шагов по ступенькам лестницы возвестил о возвращении Клэр в фойе. Но смысла привлекать ее теперь уже не было.

Лили отставила чашку в сторону. Ее план – прийти и разобраться – представлялся простым только в воображении. На деле оказалось иначе.

– Я пришла к вам сегодня с иной целью, – отважилась прояснить все Лили. – Поговорить о Джеральдине Диллард.

На носике Сильвии появилась маленькая морщинка:

– Извините, но мне не знакома эта женщина.

В ее голосе Лили не различила никакого притворства. И даже намека на неуверенность.

Неужели она не слышала этого имени? Возможно ли такое? Неужели ее муж не потрудился выяснить, как звали мать им купленных детей?

Лили не хотелось задевать за живое Сильвию, но другого выхода не было:

– Миссис Миллстоун, Джеральдина – мать тех двух детей, о которых вы сейчас заботитесь.

Сильвия опять улыбнулась. На этот раз с некоторым сочувствием:

– Боюсь, что вы ошибаетесь. У нас только одна дочь. Та, о которой я вам рассказывала.

Внутри Лили всколыхнулось нетерпение, подстегнутое замешательством.

– Да, мне известно, что у вас одна дочь. Но я имела в виду Келвина, ее братика. Того мальчика, которого вместе с Руби купил в Пенсильвании ваш муж.

Усыновил. Лили осознала, что пренебрегла этим более деликатным словом, когда в гостиной повисла мертвая тишина. Уголки губ у Сильвии опустились, глаза потемнели. Но, похоже, не от обиды или оскорбленного достоинства. А от попытки осознать услышанное. На глазах Лили лицо женщины, словно грозовая туча горизонт, заволакивала серая тень. А ее собственное недоумение сменялось ужасом.

Неужели Альфред Миллстоун приобрел детей по собственному почину, без ведома жены? И не посчитал нужным поделиться с ней всеми обстоятельствами «сделки»? Как же он тогда объяснил появление в их семье Руби?

Может, он сказал, что нашел ее побирающейся в подворотне? Или взял сироту, оставшуюся после кончины каких-нибудь его родственников? Но в любом случае – почему он обманул свою жену?

Внезапный звон заставил Лили встряхнуться. Это вдребезги разбились чашка с блюдцем, упавшие с колен Сильвии. По белому мрамору растеклась янтарная лужица.