Прогулка по лесам

Но даже там мы не могли надеяться на отдых. Катадин находится в Национальном парке Бакстер, который гордится своей особенной приверженностью к лишениям и суровости. Здесь нет ни ресторанов, ни коттеджей, ни сувенирных лавок, ни стоек с гамбургерами, нет даже асфальтированных дорог. Сам парк расположен в Богом забытом месте, в двух днях хода от ближайшего города Миллинокет. Могло пройти еще 10 или 11 дней, прежде чем мы смогли бы нормально поесть или поспать. Да, нам предстоял долгий путь.

Утром мы тихо перешли через реку, уже неплохо наловчившись в этом искусстве, и начали наш долгий и медленный подъем на вершину хребта Баррен-Чэйрбэк. Мы должны были пройти 24 километра, а затем спуститься к более пологой долине реки Плезант. На карте среди гор были отмечены три ледниковых озера, оставшиеся после их таяния, но все они находились в стороне от нашего пути. Других источников воды здесь не было. День обещал быть очень неприятным, если мы срочно не найдем воду, ведь на нас двоих приходилось всего четыре литра, а солнце уже начинало припекать.

Гора Баррен заставила нас попотеть, так как большая ее часть была расположена на открытом солнце, хотя казалось, что мы стали сильнее. Даже Кац двигался с большей легкостью. Воздух был все таким же душным. И почти все утро у нас ушло на то, чтобы пройти каких-то семь километров. Я поднялся на вершину раньше Каца. Пик был покрыт разогретым на солнце гранитом, который был горячим на ощупь, но здесь гулял легкий ветерок – первый за несколько дней, и я нашел тень под заброшенной пожарной вышкой. Мне показалось, что впервые за неделю я смог расположиться с комфортом. Я прилег и подумал, что смог бы проспать здесь целый месяц. Кац подошел минут через десять, тяжело дыша, но радуясь, что он наконец оказался наверху. Он присел на камень подле меня. Воды у меня оставалось примерно на четыре сантиметра, я передал ему бутылку. Он сделал совсем небольшой глоток и отдал ее мне обратно.

– Возьми еще, – сказал я, – ты же хочешь пить.

– Спасибо. – Он сделал чуть менее скромный глоток и поставил бутылку на место. Он посидел с минуту, затем достал шоколадку, разломил ее пополам и протянул кусок мне. Это было достаточно странно, потому что у меня был свой батончик, и он об этом прекрасно знал, но у него не было ничего другого, чем можно было бы поделиться.

– Спасибо, – сказал я.

Он надкусил шоколад и стал жевать, а потом ни с того ни с сего начал:

– Болтает влюбленная парочка. Девушка спрашивает парня: «Джимми, а как пишется слово педофилия?» Парень смотрит на нее с удивлением. «О, Господи, милая, – отвечает он, – да это же ужасно длинное слово для восьмилетней».

Я засмеялся.

– Прости меня за тот вечер, – сказал Кац.

– И ты меня прости.

– Что-то на меня нашло. Не знаю.

– Я знаю.

– Мне иногда приходится тяжело, – продолжил он. – Я стараюсь, Брайсон, правда, но… – Тут он остановился и задумчиво, почти беспомощно пожал плечами. – В моей жизни есть какая-то дыра, на месте которой когда-то была выпивка. – И он посмотрел вдаль – на привычную изумрудную бесконечность лесов и озера, легонько поблескивающие в горячей дымке. Что-то было в этом взгляде, что подсказало мне, что он закончил свою речь, но Кац вдруг продолжил: – Когда я отправился обратно в Де-Мойн после Виргинии и устроился работать в строительной компании, то в конце рабочего дня вся команда отправлялась в паб на другой стороне улицы. Они всегда звали меня с собой, но я отвечал, – он поднял обе руки и сказал глубоким, исполненным гордости голосом: «Нет, парни, я теперь другой человек». И я шел домой, в мою маленькую квартирку, включал телевизор, разогревал ужин и чувствовал себя настоящим праведником. Так и должно было быть. Но на самом деле, знаешь, когда ты проводишь вот так вечер за вечером, довольно сложно убедить себя, что ты живешь на всю катушку. То есть, если бы у меня был измеритель веселья, счетчик вряд ли зашкаливал бы всякий раз, как я пялился в одиночестве в экран. Понимаешь, о чем я? – Он взглянул на меня. Я кивнул. Он продолжил:

– Ну так вот, однажды после работы они пригласили меня в сотый раз, и я подумал: «Ох, да к черту все. Нет такого закона, который запрещал бы мне ходить в паб с друзьями». Так что я пошел с ними и заказал себе диетическую колу. И все было просто прекрасно. Ну то есть было замечательно наконец пообщаться с людьми. Но в конце вечера так здорово выпить пива. И с нами был этот придурок по имени Дуэйн, который постоянно приговаривал: «Давай, выпей пивка. Тебе же хочется. Одна банка не повредит. Ты же не пил целых три года. Разочек-то можно». – Он вновь взглянул на меня. – Понимаешь? – Я кивнул.