Прогулка по лесам

Еще несколько домов, как я понял, подойдя поближе, были необитаемы. Два из них были заколочены и увешаны знаками: «ОПАСНО». В пяти или шести остальных, включая три дома, стоящих рядом, явно кто-то жил. В одном в саду даже лежали детские игрушки (кто вообще будет растить детей в таком месте?), но сколько я ни звонил, так ничего и не добился. Все были либо на работе, либо, возможно, лежали мертвыми на кухне. Казалось очень странным, что кому-то разрешили тут остаться, но Америка – удивительная страна, где принимают во внимание частную свободу. В одном доме я постучал в дверь и заметил, как дернулась занавеска, но был в этом не уверен. Кто знает, насколько сильно можно свихнуться, прожив три десятка лет над адом и постоянно дыша углекислым газом? Возможно, правда, что они просто устали от любопытных путешественников, которые шатались по окрестностям и считали их город просто любопытной достопримечательностью. Я даже порадовался тому, что на стук никто не отвечал, так как совершенно не знал, что же у них спросить.

Было уже сильно за полдень, так что я проехал около восьми километров к ближайшему городу. Это был Маунт-Кармель – маленький живой городок, хотя и немного старомодный. На его главной улице были машины, а на тротуарах пешеходы, идущие по своим делам. Я пообедал в Academy Luncheonette and Sporting Goods Store. Это, наверное, единственное место в Америке, где можно пялиться на спортсменов, поедая сандвич с тунцом. После чего собрался вернуться на поиски АТ, но когда шел обратно в машину, увидел библиотеку и зашел туда спросить про Сентрейлию.

У них была информация: целых три толстых папки, набитых газетными и журнальными вырезками с 1979 по 1981 год. Именно тогда Сентрейлия как раз привлекла к себе внимание всей Америки, особенно когда маленький мальчик Тодд Домбовски был почти проглочен землей в саду у своей бабушки.

Там еще имелась тонкая книжечка по истории Сентрейлии, которая должна была быть выпущена к столетию города, прямо перед пожаром. В ней было много фотографий бурлящего города, не абсолютно такого же, в котором была библиотека, но в чем-то схожего с ним, только с разницей в три с чем-то десятка лет. Я забыл о том, как давно был этот 1960 год. Все мужчины на фото были в шляпах, женщины и девочки – в пышных юбках. Никто, конечно, не знал, что их приятный городок обречен. Было почти невозможно связать полное жизни место с фотографий с пустым полем, от которого я только что уехал.

Когда я складывал все обратно в папки, на пол спланировала вырезка. Это была статья из «Newsweek». Кто-то подчеркнул короткий параграф в конце статьи и поставил три восклицательных знака на полях. Это была цитата из наблюдений за пожаром в шахте. В ней писалось о том, что если пожар будет продолжаться в том же темпе, то углю под Сентрейлией гореть еще тысячу лет.

Так вышло, что в нескольких километрах от Сентрейлии находилось еще одно странное место, о котором я много слышал и хотел на него посмотреть. Это склон горы в долине Лехай, который был так сильно загрязнен цинком, что там полностью исчезла вся растительность. Я услышал об этом от Джона Коннолли, который говорил, что гора находится где-то рядом с Палмертоном, так что я выдвинулся туда на следующее утро. Палмертон – довольно крупный город, мрачный и индустриальный, но и у него есть свои приятные моменты, например, пара больших солидных зданий начала ХХ века, которые излучали собой уверенность, а также приятная центральная площадь и деловой район, находящийся явно не в лучшем состоянии, но пытающийся прийти в себя. Фон города составляли большие, похожие на тюрьмы фабрики, которых на первый взгляд было очень много. В одной из частей города мне показалось, что я нашел свою цель. Это был широкий и крутой кусок горы длиной в несколько километров и высотой в полкилометра, на котором напрочь отсутствовала какая-либо растительность. Рядом с дорогой имелась парковка, а метрах в ста от нее возвышалась фабрика. Я припарковался, вылез из машины, осмотрелся и открыл рот. Это на самом деле впечатляло.

Пока я так стоял и смотрел, из будки охраны вылез толстяк в форме и пошел ко мне с грозным видом:

– Че ты тут делаешь? – пролаял он.

– Извините? – ответил я, несколько ошарашенный. – Смотрю на холм.

– Запрещено!

– Запрещено смотреть на холм?

– Тут запрещено, это частная собственность.

– Извините, не знал.

– Ну, читайте. Она частная. Так на знаке написано, – и он показал на знак, на котором не было написано ничего, и на секунду замолчал. – Короче, частная.

– Извините, не знал, – снова сказал я, пока не понимая, насколько серьезно он относится к своим обязанностям. Я все еще смотрел на холм.

– Удивительно, правда?

– Что?

– Гора. Тут же нет ни одного растения.

– Я не замечал. Мне не за это платят.

– Посмотрите как-нибудь. Думаю, что вы удивитесь. Так что, тут цинк обрабатывают? – спросил я, кивая на здания за его плечом.

Он подозрительно посмотрел на меня:

– Зачем тебе это знать?

– У меня цинк закончился, – и я вернул ему взгляд.