Прогулки по допетровской Москве

Военная наука той поры предписывала окружать детинец заполненным ведой рвом. Тут-то и сказался военный гений Юрия Долгорукого: выбранное им для постройки резиденции место было не только расположено на высоком холме, склоны которого в случае осады делали бы продвижение вражеских воинов затруднительным — у своего подножия Боровицкий холм был с двух сторон окружен естественными водоемами, что сводило труд по выкапыванию защитного рва и последующий уход за ним (очистка и т. д.) к минимуму! Ведь с одной стороны под Боровицким холмом плескалась широкая Москва-река, а с другой — текла река Неглинная. Она тоже была достаточно широка и полноводна: по всему ее течению располагались водяные мельницы и бани, а кроме того, шесть прудов, в которых разводили рыбу. Чтобы окружить треугольный в плане холм водой, потребовалось устроить ров лишь с одной стороны, соответствующей современной Красной площади.

Все постройки первого Московского Кремля были деревянными, и от них ничего не сохранилось. Это естественно: древесина вообще не самый долговечный материал, а к тому же архитектурные сооружения Кремля не раз становились объектом перепланировок и перестроек, гибли в пожарах. Исчезали здания, но Кремль жил, непрестанно обновляясь, становясь все красивее и больше. Уже при первой реконструкции, предпринятой Юрием Долгоруким, территория детинца увеличилась в 5–6 раз. Вырос и посад: расширяясь в восточном направлении, он охватил территорию нынешнего исторического района Зарядье, а его северная граница, приблизившись к склону Боровицкого холма, заканчивалась примерно на том месте, где сегодня мы с вами можем увидеть здание кремлевского Арсенала. Все это кипело жизнью. Застраивалась теремами бояр территория детинца, неустанно работали посадские ремесленники. К городу спешили сотни крестьянских телег с продовольствием и возвращались обратно, наполненные приобретенными в Москве товарами. Среди этих покупок были не только изделия городских ремесленников. — по Москве-реке к московской пристани (располагавшейся примерно там, где в советское время была выстроена гостиница «Россия») часто прибывали купцы, снабжавшие Москву товарами из других княжеств, и даже «торговые гости» из Византии и Скандинавии. Прибывали купцы и посуху — в Москве скрещивались дороги, соединявшие Великий Новгород и Рязань, Смоленск и Владимир. В этом был один из секретов богатства и славы новорожденного города: расположенная на перекрестке оживленных торговых путей, Москва стала местом, где встречались караваны с разных концов тогдашней ойкумены.

Но не только праздничная атмосфера изобилия царила в Москве. На стенах детинца можно было увидеть несших караул суровых воинов. Ведь Москва стояла на самом краю земель Владимиро-Суздальского княжества и, в сущности, была пограничной крепостью, прикрывавшей проход на его территорию. Зимой 1237/38 гг. к стенам детинца подступили войска хана Батыя. Жители посада спрятались за деревянными стенами детинца. Не только княжеская дружина — все, кто мог держать в руках оружие, приготовились встретить врага. Москвичи знали, что их ждет: беспощадный Батый, как смертоносный ураган, пронесся над Рязанским княжеством, испепелив его дотла. Огромное количество людей погибло или было угнано «в полон», на месте прекрасных храмов Рязани дымились пепелища… В погибшей Рязани не осталось ни единой живой души. Расправившись с Рязанским княжеством, владыка Золотой Орды обратил свой взор на Владимир. Но отважный рязанский воевода Евпатий Коловрат, спешивший из Чернигова на помощь родному городу, во главе 1700 воинов бросился вслед татарским отрядам, двигавшимся значительно медленнее обычного из-за обилия добычи. Горевшие желанием отомстить за погибших близких, воины Коловрата знали, что вдут на верную смерть. И все же ни один из них не отказался последовать за своим командиром. Их героические усилия замедлили движение войск Батыя, и к тому моменту, когда татаро-монголы подошли к Москве, ее жители уже знали о случившемся и были готовы защищаться. Скаты Боровицкого холма, по обычаю того времени, были политы водой, чтобы ледяные склоны мешали подъему вражеских воинов.