Прогулки по допетровской Москве

Строительство был поручено итальянцу Алевизу Новому. Его творение поражало современников куда сильней, чем созданное Фиораванти. Если Фиораванти, проектируя Успенский собор, соединил в его архитектуре черты национального русского стиля и итальянских традиций, то при взгляде на Архангельский собор, возведенный Алевизом, искушенные в православном зодчестве современники поражались экзотичному для Руси архитектурному решению. Дадим слово В. А. Никольскому, проанализировавшему причины такого эффекта: «Схема храма обычна. — куб, увенчанный пятью главами, но архитектурная обработка полна таких деталей, о которых и не мечтал Фиораванте. Алевиз строил собор, как палаццо; стоит прикрыть от глаз его кокошники-закомары и главы, как предстанет итальянский дворец с типичными порталами входов, пилястрами, арочною обработкой нижнего этажа, далеко выступающим карнизом. Этим карнизом итальянец как бы отрезал от тела храма его закомары, обращая в чисто декоративный мотив одну из существенных форм византийского храмового типа: закомара стала кокошником, утратила значение видимого снаружи знака внутреннего свода здания».

Закомары Архангельского собора украшены белокаменной резьбой, напоминающей своим рисунком диковинные морские раковины. Это — еще одна примета итальянского зодчества эпохи Возрождения.

В конце XVI — начале XVII а к восточной стене Архангельского собора были пристроены два небольших одноглавых храма: во имя св. Иоанна Предтечи и св. Уара. Впоследствии они были обращены в приделы собора.

Завершая осмотр Архангельского собора снаружи, стоит обратить внимание и на примыкающее к нему с юго-западной стороны небольшое каменное строение, так называемую «палатку». Палатка была возведена в 1862 г., но нам с вами она интересна тем, что прежде на этом месте стояла «судная изба Архангельских вотчин». Дело в том, что великие князья (а позже цари) жертвовали Архангельскому собору деньги и ценности — так называемые «вклады». Но, кроме этого, собору дарились и земли, и целые деревни крестьян Всего Архангельский собор (в качестве юридического лица) владел 18 000 крепостных. На память от «судной избы», в которой судили и наказывали крестьян, не уплативших подать, современным исследователям остались прекрасно сохранившиеся подвалы.

А теперь осмотрим Архангельский собор изнутри. Внутри собора размещаются шесть мощных колонн-столбов, поддерживающих свод. Вскоре после постройки интерьер собора украсили росписи, выполненные мастерами школы Дионисия — знаменитого живописца конца XV в., работавшего в основном для кремлевских храмов. Но в 1652 г. штукатурка, на которую они были нанесены, обветшала, и росписи счистили вместе с ней. К счастью, в 1955 г. во время реставрационных работ при расчистке стен были найдены фрагменты фресок XV в.

Те росписи, которые сменили их, выполнялись целой группой мастеров-живописцев со всех концов страны, приглашенных для «государева дела», как записано об этом в документах той эпохи. Известный художник своего времени, Симон Ушаков, отбирал лучших, и они съезжались в Москву из Владимира, Вологды, Костромы, Великого Новгорода, Великого Устюга, Ярославля… Все они принадлежали к различным художественным школам, каждая из которых имела свои богатые традиции. Однако для того, чтобы росписи Архангельского собора выполнялись в едином стиле, работу приезжих мастеров координировали придворные иконописцы Степан Рязанец, Федор Зубов, Федор Козлов, Иван Филатьев, Яков Казанец. И это сотрудничество принесло прекрасные плоды. Стенопись Архангельского собора не просто выдержана в единой манере, не просто сохраняет единую колористику, она необыкновенно красива, даже на сегодняшний вкус, несмотря на то, что выполнена в характерной для русской изобразительной традиции XVII а несколько условной манере. Художники не стремились сделать изображения реалистичными, они следовали установленным образцам — канонам. Однако, создавая на стенах собора многокрасочные композиции, вложили в работу столько любви и мастерства, что созданные ими изображения, кажется, вот-вот оживут и задвигаются.

Мы видим традиционные для церковной живописи сюжеты, иллюстрирующие библейские сцены, а рядом — исторические и батальные сцены, повествующие о реальных событиях. Есть и изображения, рассказывающие о быте того времени, и растительные орнаменты.

Особый интерес представляют условные портреты св. благоверного князя Александра Невского, его сына Даниила Александровича, Ивана Калиты и Дмитрия Донского. Несмотря на незначительное портретное сходство, они имеют важное историческое значение, наглядно показывая, кто из политиков прошлого пользовался у современников наибольшим авторитетом — князья, способствовавшие прекращению феодальных усобиц, оберегавшие Русь от захватчиков.