Прогулки с Андреем Толубеевым. Записки театрального дилетанта

Электроны, волны, поля неведомых частиц — какое отношение они имеют к долетевшему голосу — звонкому и хриплому, полному любви и радости, сожаления и лести, счастья и горя?.. Голос не может не измениться, пройдя через них, соединяясь с ними невидимыми, но влиятельными…И то, что с позволения полей, волн, электронов, кнопок и металлических контактов, и даже рук телефонисток, и еще Бог знает чего, находит нас и обволакивает счастьем или обрушивается роком — все это и есть путешествие души? Душеобмен, которому безразличен способ перемещения в пространстве и который равнодушен к расстояниям, и восход-заход солнца к нему тоже не имеет никакого отношения, но он совсем не безучастен к нашей воле. Но только луна, может быть, привязанная к земле тяготением слабого к сильному, и правит нами, всегда повернутая к нам одной стороной. И мы выбираем любовь или ненависть. Мы даже имеем возможность затаить свои истинные чувства на другой стороне луны. Тот, кто смертельно равнодушен или безнадежно ленив сердцем, вообще не смотрит на небо, а если и закатывает глаза в смертельной тоске, пьяном угаре, или от нечего делать, — ничего там не видит в любое время жизни. Мы вольны положить телефонную трубку, только заслышав чей-то голос, или даже на полуслове, — тем самым тоже совершить насилие, заперев его на миг и навсегда, бросив его в полях и волнах, разрешив бессмысленное столкновение заряженных частиц… И что в этом смятении происходит с душой, с ее оборванным полетом? Что? Большую часть истины мы так никогда и не узнаем…

И еще занимало спокойствие вместилища его чувств к расстояниям — нос к носу, глаз в глаз, руки и шага, верстовых столбов и световых лет, и мигания звезд в другом тысячелетии, но только что увиденном. Восприятие этого мига и есть то самое мгновение, когда ты пребываешь в Аркадии, в той самой безмятежной стране, где ты можешь быть и не быть одновременно. То есть, все зависит от тебя самого, от желания и состояния собственно души. А Бесконечной Вселенной и нашему миру в ней на это наплевать. В конечном счете — это благо. Волнения в полях разрушительны.

Нас только кто-то заказывает во времени, и мы промахиваем его, как тот свет от звезд, который мы видим, задрав ночью голову, а на самом-то деле этих звезд на том месте давно уже нет. Свет идет долго. И звезда уже уплыла дальше в черноту, и ее свет, хотя он и быстрее звука, стремительнее крика, до нас никогда не дойдет. Хорошо, если другие увидят народившееся после нас. Но и они увидят свет, предназначенный не им, а отпущенный нам, вернее, при нас…

Говоря по телефону, мы закладываем свое время в ломбард вечности и никогда не выкупаем его. Только само время выкупает нас от случая к случаю, и мы — его заложники. По своей игре и его прихоти…»